Чайный гриб вне лукошка, дожди, мухоморовый зонт.
Звонко мочатся ангелы в души, бассейны, лоханки.
Маша нежно целует в затылок колючий вазон
и Исусова кровь маскирует помадные ранки
на губах.
Эти губы кассандровски слепы к войне,
к жеребцам деревянным, подброшенным в сны и стрип-бары.
Где-то скачет беда на больной колченогой свинье,
где-то жмётся коса к террористке в земных кулуарах –
филиалах нечищеных туч…
Но пока что дождит,
плодоносит алоэ озоном, хоть нет повитухи.
В переходе метелит суннита безумный шиит.
Перешеек цыганских шатров замыкается кругом
арекламных трамваев.
Колонной ползут муравьи.
В беззащитный проспект повлипали сонеты и танки…
Спас глодает картошку, рожденную в блеклой крови,
и целуют лампадкой вокзал молодые испанки.
Чайный дождь – Маша, чайник горячий! Горячий! Не трожь!
… телевизор сбивается с шоу на новое шоу…
Это счастье – не видеть, как пятится раково брошь
на груди у ведущей, не мямлить попсою дешёвой
полуврифму, а только читать голубиный базар,
перемалывать только в себе гранулёнков «disaster»,
и, прижавшись к стеклу, ощущать, как боится гроза
разродиться каким-то внеплановым мёртвым несчастьем…
А друзья-журналисты ей тычут очки, микроскоп,
телескоп, плоскостопы-поэты смеются: слепая!
А ей проще – закрыться, не видя, как дрыгает скорбь
загорелыми ножками, как содрогается рай, и
небоскрёбы с уставших холодных архангелов стоп
мухоморы квазаров, подобно рабам, соскребают…
Фонтан в пустынном сквере будет сух,
и будет виться тополиный пух,
а пыльный тополь будет неподвижен.
И будет на углу продажа вишен,
торговля квасом
и размен монет.
К полудню
на киоске «Пиво — воды»
появится табличка «Пива нет»,
и продавщица,
мучась от зевоты,
закроет дверь киоска на засов.
Тут стрелка электрических часов
покажет час,
и сразу полвторого,
и резко остановится на двух.
И все вокруг замрет,
оцепенеет,
и будет четок тополиный пух,
как снег на полотне монументальном.
И как на фотоснимке моментальном,
недвижно будет женщина стоять
и, тоненький мизинец оттопырив,
держать у самых губ стакан воды
с застывшими
недвижно
пузырьками.
И так же
за табачными ларьками
недвижна будет очередь к пивной.
Но тут ударит ливень проливной,
и улица мгновенно опустеет,
и женщина упрячется в подъезд,
где очень скоро ждать ей надоест,
и, босоножки от воды спасая,
она помчит по улице
босая,
и это будет главный эпизод,
где женщина бежит,
и босоножки
у ней в руках,
и лужи в пузырьках,
и вся она от ливня золотится.
Но так же резко ливень прекратится,
и побежит по улице толпа,
и тополя засветится вершина
и в сквере заработает фонтан,
проедет поливальная машина,
в окно киоска будет солнце бить,
и пес из лужи будет воду пить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
