Редактор

Rosa

Редактор

Марина




Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
20 января 2018 г.

Человек — существо, которое охотнее всего рассуждает о том, в чем меньше всего разбирается

(Станислав Лем)

Все произведения автора

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото


К списку произведений автора

Проза

Слоны Александра Македонского

Моим близким людям

Посторонние люди руководят чужими болезнями, как Александр Македонский слонами.

Стоит пожаловаться в абсолютно невинной беседе на понос, запор или золотуху, надо быть готовым к тому, что на тебя обрушатся триста восемнадцать советов и ровно столько же рекомендаций.
Обычно собеседники знают всё и обо всех болезнях – в разговоре же радостно переключаются на собственные проблемы, чтобы, вынырнув из них на поверхность, дать тебе ещё один важный и нужный совет напоследок.

По окончании больничного целибата ( пяти послеоперационных дней) я возвращалась домой в шоке. Надо было начинать качественно жить нормальной жизнью, но ни нормальной, ни качественно никак не получалось.
Персонал радостно провозгласил мне, что я выписана, мне же было безумно страшно – в частной больнице было светло, тепло, и обед раздавали по желанию пациентов.
Я знала, что мне помогут, поддержат, и я отвечаю только за себя и за свои нужды.

Выйдя из больницы, я окунулась в реальность, в которой надо было доползти до такси, вползти в него максимально аккуратно, подняться дома на третий этаж, и, в общем, становиться рядовым человеком, решающим каждую минуту очередную бытовую проблему.
Стиральную машину надо, опять же, включить, и чтобы, соответственно, налить себе чаю, надо, по Жванецкому, встать с постели, налить воды в чайник, потом эту самую воду забросить в чашку и снова пойти лечь.
Близкие, конечно же, помогали, но где вы видели такого близкого, который, забыв о себе и бренной своей жизни, полностью займётся твоей?

Но всё это было ерундой – можно налить, в конце концов, полчашки, если тяжело долить её до краёв.
Значительно сложнее, я бы даже сказала, невыносимей, было смириться с потерей после операции.

Рацио подчёркивало важность и необходимость происшедшего, эмоцио объявило чувственную забастовку, плевать хотело на мнение рацио,и колотилось во внутренней истерике двадцать четыре часа в сутки.
Эмоцио внутри клокотало, бурлило, захлёбывалось одиночеством и болью. Окружающие твердили о качестве шва и поздравляли с исходом без осложнений.

Совесть встала на сторону рацио и напоминала о правилах социалистического общежития – с жиру бесимся, а в Африке дети голодают: операция прошла удачно, ты дома, без глобальных последствий и катаклизмов, чего ещё хочешь?

Я усиленно начинала объяснять близким и друзьям – да, удачно, да, я должна ликовать и захлёбываться в восторге, только восторг не изображался и ликование не получалось.

Людям было очень легко понять физиологическую составляющую страдания – болит здесь, там, тут и на Венере, тяжело встать, сесть, лечь и прыгнуть антраша – это было вменяемо, выпукло и лицезримо. Когда я стонала, мне сочувствовали, когда я кряхтела, меня жалели.

Разрывающуюся же душу боялись и сводили разговоры к успешному действию анальгетиков.

Отчего же так усиленно я хотела докричаться до приближённого социума? Наверное, я жила стереотипом – раз ты допущен до моей души, услышь её муки. Не зря же из семи миллиардов населения я приблизила к себе с десяток.

Но ...увы.

Что греха таить - найдя бревно и в собственном глазу, я вспомнила, как часто, будучи на другой стороне баррикад, я торопилась с правильными советами, напирая на внешне успешную составляющую. Слоны, которых я строила перед наступлением на шаткую позицию противника, были бесконечно уверены в собственной значимости и правоте – что жаловаться и ныть, если у тебя второе следует за первым, а четвёртое за третьим. Предполагаю, что и смятение собеседника я не рассматривала под микроскопом чуткости к чужому переживанию.

В послеоперационный период мне катастрофически не хватало интеллигентного молчания собеседника, слов понимания и сочувствия.

Я боялась чужих слонов, но они были непоколебимы в своей правоте – им вторили мои рацио, совесть и когнитивная составляющая вопроса – меня, к счастью, чтобы НЕ допустить самого страшного, оперировал профилактически заведующий онкологическим отделением.
Когда люди слышали мою историю, количество слонов удесятерялось. Я психовала из-за того, что они были правы на миллиард процентов. Тонкая душевная организация не бралась в расчёт теми, кто знал и понимал в жизни больше меня.

Всё было верно и зацементированно надёжно – надо было, сделали, значит, радуйся. Я же, свято верящая в качество грамотного и доходчивого объяснения, пробовала всё разложить на альфу и омегу – да, я не ненормальная, да, был риск, да всё удачно – вроде бы, НО...
После НО на меня смотрели как на существо, рассказывающее голодающим о толедских марципанах.

Отчаявшись, я начинала чувствовать тёплое баюкание депрессии, окутавшее меня собой, понимавшее мою тоску и лелеющее мрачные мысли ласково и прощающе.

Я не хотела ничего, меня ничего и не радовало.

Мыслей о том, что будет после больничного, у меня не возникало.
Конечно, не все мои близкие приезжали на слонах, были те, кто этого не делал, но их малочисленная группа не была замечена Александром Македонским.

Я чувствовала, что когнитивный диссонанс разрывает меня на куски – я не оправдывала чаянья социума, а социум – моих. Социум ( абсолютно справедливо, учитывая мой диагноз) требовал весёлых маршей энтузиаста, спасённого и капризничающего по непонятной причине, я же хотела от социума тёплого слова и понимающей тишины.

...Моя жизнь, тем не менее, продолжилась, я окрепла физически. Помогло время и мнение врачей и близких. Пройдя неограниченное количество внутренних кругов ада, я возмужала и огрубела. Многие вещи перестали меня пугать, вернулась радость.

Я встала по отношению к произошедшему под знамёна Александра Македонского, теперь полностью разделяя мнение его сателлитов, что меня, возможно, спасли, и что это, в конце концов, здорово.

Но вот моралитэ, необходимое в каждой истории, будет звучать так – слон, при всей своей полезности, не всегда способен помочь в тех случаях, когда что-то тонко и очень болезненно подвывает внутри...


Опубликовано:03.01.2015 22:43
Просмотров:2402
Рейтинг..:117     Посмотреть
Комментариев:1
Добавили в Избранное:2     Посмотреть

Ваши комментарии

 04.01.2015 02:16   tamika25  
Всё понятно. Слоны - это суровая реальность, от которой никуда не денешься, но втянувшись в которую, очень даже можно жить и выживать, благодаря пониманию данного вопроса. О как. А наша тонкая душевная организация - еще та терпила. Памятник ей. Срочно. В виде жилетки со следами чужих слёз.
А вообще - молодец, Рози. Умничка. Здоровья тебе!..
 04.01.2015 11:07   Rosa  Я поняла сейчас, что каждый из нас дрессирует и прикармливает своих слонов, и мы, вырастившие их, заплатившие за их существование осознанием ошибок и приобретением опыта, зачастую очень неприятного, отстаиваем правоту нашего слоновьего войска. Конечно, наши слоны нам дороги и важны.
Вопрос в том, когда наш слон уместен у редута другого, стоит ли сминать нашим войском чужие укрепления?
Если да, когда это уместно?
Если нет, не превратимся ли мы в равнодушную субстанцию, которую не волнует ничего, кроме собственного покоя?
Я уверена, что мы, отправляя наших слонов в бой, руководствуемся благими намерениями. Вопрос в том, нужна ли наша атака именно в эту секунду?
 04.01.2015 11:12   Rosa  И тебе, душа моя, и твоим близким!!!

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту
Объявления
Приветы