Гуру

mysha

Гуру

мыша не грызун, мыша - бывший разведчик, оставшийся без бюро. Мыша не пользуется баллами, мыша избирает только для собственного пользования, если мышу спросить - ответит.




Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
29 июня 2017 г.

Если бы на небесах богатство почиталось ценностью, его бы не давали негодяям

(Джонатан Свифт)

Все произведения автора

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото

Сортировка по рубрикам: 


К списку произведений автора

Поэзия

Баба Таня и Юрьев день

Баба Таня – это прабабушка, которая жила в деревне Юрьевка. Чаще всего мы туда ездили с дедом, автобус на Михайловку ходил от Крытого рынка, до самой Юрьевки надо было ещё дойти. Автобус набивался битком шумными людьми с корзинами, узлами, петухами в коробках и мы отправлялись. В Михайловке дед заканчивал семилетку. А почему семилетку? Идём, а он мне рассказывает. Так и осталось в памяти – я и дед поднимаемся на пригорок, держась за руки, а с него уже Юрьевку видно. Постояли, посмотрели и шагаем вниз.

У бабы Тани был верхний огород и нижний огород в овраге, туда вели выдолбленные в земле ступеньки. По периметру его, на высоте, росли огромные веники вместо забора. Я думала, что если этими вениками накрыть весь огород, то получится ловушка для слонопотама. Ходить одной в нижний огород мне было запрещено, потому что там помимо действующего был ещё старый колодец, куда когда-то провалился телёнок. Когда-то у бабы Тани с её мужем было большое хозяйство, сад, овцы, свиньи, корова. Но после смерти хозяина, сад постепенно вырубили, а из живности остались одни куры. Я не помню бабы Таниного лица, только жилистые сморщенные руки. Она сидит во дворе и рубит круглым топориком-секачом в деревянном корыте, как у старухи в сказке о рыбаке и рыбке, варёную картошку для кур. Одета она всегда была одинаково – тёмная юбка до земли, рубашка с длинным рукавом и платок. Однажды, когда мы ехали на кладбище и у машины прокололось колесо, баба Таня начала молиться на моих глазах. У нас в семье никто не молился.
- Дед, а что, баба Таня верит в бога? Она что, неграмотная?
- Грамотная, но она же выросла, когда в церковь надо было обязательно ходить.
- Её одурманили попы? Ну почему же ты ей за столько времени не объяснил про космос, ты же так понятно объясняешь!
- Объяснил, объяснил. Но так уж она привыкла.
Баба Таня родилась в 1900-м году и ей было столько лет, какой сейчас год. Мне это так нравилось, что претензии к вере в бога на этом фоне быстро померкли.

Через двор от бабы Тани живёт куча ребятишек – многодетная семья. Они увидели меня и зовут с собой на речку ловить рыбу. Мне интересно, я иду за взрослой девочкой, у которой на руках малыш, а за юбку держится девчушка трёх лет. Рыбу в Латрыке бреднем ловят мальчики. Один совсем большой, другой помладше. Который помладше вдоль мелкого берега, а старший вдоль камышей, в одном месте вода поднимается ему по грудь.
-Чиво тама? Словили чиво? – кричит взрослая девочка
- На жарёху хватит – отвечает старший мальчик, выбирая рыбу из сети.
Голоса у них сиплые, будто простуженные, но громкие, гортанные. Лица чумазые, хоть они только что и из воды. Что такое жарёха?
(слово «жарёха» запомнилось и я в своём обиходе я им пользуюсь. В основном говоря про грибы – эти посолим, а эти на жарёху)
Мы идём к ним в избу. Тут я понимаю, что мне с ними не нравится – не нравятся их игры, которых я не знаю, не нравится смех – резкий, частый, по любому поводу. И ещё они смеются надо мной, что я не умею грызть семечки. Хочу уйти, но они запирают дверь. Сижу на кровати. Но тут раздаётся стук и голос: «А ну-ка откройте!» Взрослая девочка отодвигает засов. Это баба Таня пришла меня спасти! Даже она сильно пригибается, чтобы пройти в дверь. Берёт меня за руку и мы выходим.
- Они тебя не пускали что ли?
- Нет, мы играли.

На улице много людей, они вышли встречать коров. Мы тоже стоим с бабой Таней и смотрим, как стадо ещё на приличном расстоянии от деревни спускается с пригорка. Люди говорят о деревенских делах, коровы медленно приближаются. Женщины с хворостинами отгоняют их к своим дворам. Взрослая девочка тоже лупит хворостиной свою корову что есть силы.
- Как твою тёлочку зовут-то? – спрашивает баба Таня.
- Тёлка – отвечает девочка и запирает болтающиеся перекошенные ворота.

- Дед, это пульки?
Дед раскладывает на столе по кучкам блестящие металлические кругляши.
- Это дробь.
- Ух ты, тяжёленькие.
Дед заряжает ружьё и мы идём стрелять голубей к амбарам. Там этих голубей целое лежбище – всю крышу облепили и копошатся, даже летать не хотят.
Дед говорит:
- Отойди подальше и закрой уши.
- Зачем?
- Громко очень будет, испугаешься, уши заболят.
- Не будет, я не боюсь.
Что я выстрелов по телевизору не слышала в конце концов! Дед прицеливается и стреляет. У меня чуть голову не оторвало, ничего себе телевизор. Всё врут.
- Ну как, сильно напугалась? – спрашивает дед.
- Нет, ни капельки.
Дед опять прицеливается, а я уже бегу подальше задом наперёд, заткнув уши. Задом наперёд – это чтобы если он оглянется, увидеть и сразу остановиться, будто я просто так тут гуляю. Но он не оборачивается, а только подглядывает из-под руки и ухмыляется.
Домой мы идём с добычей. Баба Таня лихо потрошит голубей, варит и мы садимся за стол. Тут меня постигает разочарование – у жирных амбарных голубей нет куриных ножек!
Баба Таня никогда не делает картофельное пюре, выясняю, что она даже не знает слова «пюре», только «тюря». Она всегда делает тюрю – наломает варёную картошку кое-как, зальёт молоком и говорит - хлебай. Я молоко терпеть не могу, а она макает туда хлеб к тому же. И омлет она не знает, только просто яйца как пожарить или сварить. Делаю вывод, что готовить баба Таня не умеет.


В горнице у бабы Тани стоит высокая кровать за пологом, а над старым телевизором – большая фотография, на которой две девочки, обе короткостриженные с атласными бантиками. Наверное, были и другие фото, но я их не помню, только девочек. Мне сказали, что я их не знаю. Я разглядываю незнакомых девочек и замечаю, что у одной платье в тонкую полосочку и ленточка такая же. Мне очень нравится, как лежат атласные ленточки, я себе потом тоже такие покупала, хоть они и развязывались постоянно, потому что скользкие.


Время от времени к бабе Тане понаезжала куча народу, взрослые собирали смородину, копали картошку, а мы играли с Олегом, моим троюродным братом, внуком дедовой старшей сестры бабы Нюры. Мы ровесники и нам всегда есть, чем заняться.
- Мы ушли на сеновал играть в пьяницу!
- Дождик моросит, Олежа, одень башлык!
Что такое башлык?
За большим столом все вместе садимся играть в лото. Бабушки, дедушки, барабанные палочки, топорики, лебеди, двульнички, трюльнички, копеечки.
- Ссыпай своё богатство в гомонок.
Что такое гомонок?
Вдруг в окно стучит цыганка. Баба Таня машет руками и гонит её, но та не уходит. Баба Таня идёт «разбираться», вскоре возвращается, но мы не можем играть дальше – Олег пропал. Но тут он, озираясь, показывается из-под стола.
- Ушла? – спрашивает он, боясь полностью вылезти из-под защитной скатерти с бахромой.
Он страшно боялся, что его своруют цыгане.
Олег спит со своей бабушкой на кровати под пологом, а я на диванчике под лоскутным одеялом. Меня всегда восхищало это одеяло – разноцветное и разномастное, просто фантастическое. Хочу такое же одеяло. Узнаю, что таких не продают. Засыпаю, рассматривая лоскутики. Просыпаюсь от того, что Олег сидит на кровати, раскачивает бабушку и хнычет:
- Баб, ну не храпи! Баб, ну не храпиии!

Моя мама дружила с мамой Олега и периодически мы встречались – в гостях, на турбазе. Правда, иногда до меня долетало, что «Танька опять сорвалась». Когда нам было лет по четырнадцать, у нас дома Олег пересёкся с моим дедом и тот подарил ему 10 рублей на день рождения. Олег забежал ко мне в комнату и спросил в ужасе, что делать? Я не поняла, тебе же подарили, говорю. Он смущался, мял десятку в кармане, переспрашивал, что ему делать и не выходил из комнаты, пока мой дед не ушёл. Олег мечтал стать геологом.
Последний раз мы с ним виделись в середине девяностых. Я знала, что к тому времени он осиротел, но имел на руках лежачую прабабку и пьющего деда, который выносил из дома вещи. Олег крутился, сопровождал колонны в Благовещенск за товаром, рано женился. Постояли, поговорили, я звала в гости, он обещал прийти. К нам подошёл шкет наподобие тех детей из многодетного двора в Юрьевке, попросил у Олега сигаретку и прикурить. Олег дал и шкет удрал.
- Быстрее помрёт – отшутился Олег, глядя на меня, то ли оправдываясь, то ли бравируя. Сам Олег умер в начале двухтысячных. Говорят, развёлся, пил. У него были очень добрые глаза, а беззащитность свою он маскировал ироничным прищуром.

А баба Таня умерла в 1981-м году и дом в Юрьевке продали, потому что жить там стало некому.

Когда мне было лет десять, дед настойчиво велел мне прочесть Михаила Алексеева. Он сам переплетал журнальные публикации.
- Это про нашу крестьянскую жизнь, про мою! – говорил он.
Я читала-читала, а потом отложила и взялась за «Всадника без головы». Дед посмотрел и только заметил:
- Да-а. Значит, ещё рановато. А «Всадника» на каком месте читаешь?
- «Зеб Стамп направился по тропинке, которая вела к обрыву. Ему не пришлось возвращаться за ружьём…»
- Какой Стамп? Стумп! - Дед заглянул в книгу – Ну надо же, как переводы меняются, когда я читал был Зеб Стумп.
- Дед, а где твоё ружьё?
- Ружьё? Я его сдал.
- Сдал? Зачем?
- А зачем оно мне, оно мне больше не пригодится.

Вот те, бабушка, и Юрьев день.


Опубликовано:22.11.2016 20:38
Просмотров:439
Рейтинг..:25     Посмотреть
Комментариев:1
Добавили в Избранное:1     Посмотреть

Ваши комментарии

 24.11.2016 10:15   ArinaPP  
С огромным удовольствием прочла, очень понравилось, спасибо!
 24.11.2016 13:35   mysha  Ура! Ура! Ирина, вы прочитали и я чрезвычайно этому рада. Именно вам именно здесь! )))

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту
Приветы