Гуру

petrovich

Гуру

Курю - следовательно думаю. Думаю - следовательно существую.

Карапетян



Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
23 сентября 2019 г.

Только чистый сердцем может сделать хороший суп

(Людвиг ван Бетховен)

Все произведения автора

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото

Сортировка по рубрикам: 


К списку произведений автора

Проза

из цикла "Провинциальные фантазии"

Долина

Одно ещё держит, одно – люди. Те, которые рядом. Но, как же мне любить – я обречён разлуке, вечной... Ты думаешь, я не знаю, что ждёт меня на дне долины? Ты думаешь – я не знаю, чем закончится жизнь у детей моих?.. Нельзя очень сильно любить... И ты думаешь, я не вижу, из чего состоит любовь? Из каких запахов и заблуждений? Всё – во мне, но жизнь продолжается, отодвигая опять неизбежное, – скорей бы, я не выдержу ежедневного прощания!
Я буду любить насекомых – они складывают пирамиды из праха и сосновых игл, складывают их, как складывается, как ляжет само, не видя того, что делают. Они гибнут, не страдая – их чувства не преувеличены искусством, а то, что необходимо передать – передаётся бессознательно. А я вижу, как умирает прекрасное тело музыки, превращаясь в пустоту, и двое, обнявшись, прыгают в бездну следом.

Так вот, учти – не радость уносит человека с земли, не от счастья человек обретает крылья: радость вне земли – безумие. Человек улетает, когда смерть подходит недопустимо близко, когда земля эта обретает запах случайности, когда человек, не подозревая дотоле ни о чём, выходит по холмам, сжимаемым солнечным и твёрдым ветром к великой долине печали, погружённой в свет и воздух, – и останавливается, соображая и отирая платком пот с висков и шеи...
... к огромной котловине, туго-натуго набитой почти прозрачным, почти бесконечным воздухом...
... когда первое предчувствие расставания плавно, с ноющей лёгкостью, поведёт из-под ног жёстко поросшую почву к далёкому, незримо покатому и нелюдски обширному склону дымной долины, потянет в буро-зелёные травы...
Тянет, тянет в себя солнечная долина печали; ближние склоны с лесом и скалами отступают, если идти к ним по травяному карнизу; солнце жарит сквозь множество холстин негнущегося ветра, и пространство от огромности своей явственно искривляется в обрыве, и чёрная птичка с оранжевой грудкой бросается вниз, в пропасть, и, подлетев как плоский камешек, ныряет снова.
Обрыв покат, кругл – лбом, долог – не вынести...
...ускоряя и ускоряя шаг, молча устремиться по траве вниз, туда, со свистом пройти сквозь траву и, задохнувшись, провалиться бестелесным крылом в пропасть. Только мелькнут внизу скалы, глубокая тень, да плотная маска зарослей стремглав провалится под брюхо, вниз... и исчезнуть с хохотом и смолкающим воем в глубинах, в придонных течениях воздушного моря – и только в скалах побредут от пещеры к пещере неосторожные слова и пропадающие возгласы.

Который год я смотрю сквозь декорации туда, где одинаковая полуденность низких долин и пустынных склонов, изгибаясь, пропадает в мареве Бесконечного Дня, где только скалы подобьем пены обходят вдруг укромную щель загадочного урочища – и снова распластанные долины с узкими ущельями на дне, вырытыми какой-нибудь замысловатой речушкою, расходятся всё шире, всё далее, прижимая взгляд уходящего невозможной широтой и отсутствием всяческих границ.
… туда, где уклончивость и пустынность травяных материков долины печали рождает фантомы, пустынность всегда полна ощущением невнятного присутствия... туда, очень далеко, где не разобрать уже сгибов и склонов, и трав... приманивая к незаметно скругляющему пространство обрыву, в котловину, рассыпаясь на стаи и зеркальные лоскутья, взлетая от скалы к скале, от стены до другой, далёкой стены с плотной щёткою деревьев – не просунуться!.. Только разлетевшись, разметавшись в этом горле, в запрокинутом нёбе, есть ещё возможность выдохнуть из себя эти звуки и плач, эту варварскую музыку набухшей полостями и органными трубами души, расползаясь потом в бесконечности подобиями своими, которым и счёта нет... так, эхо здесь – не совсем эхо, а – отголосок давнего звука, сползающего до сей поры к подножиям непредставимо далёких скал.
...туда, где клонятся гигантские зонтичные растения на ломких трубчатых стержнях, и стоит бромный запах, а земля скрыта под несколькими слоями мощных и шершавых листьев и пропадает во мраке под ними.
...так, птицы здесь – не совсем птицы, а эхо – не обязательно след голоса; и встречный путник, поднимающийся по едва поблёскивающей тропе, глядит вдаль и улыбается... и вдруг оказывается так далеко, так невозможно далеко! И одни лишь мелкие цветы недоумённо покачиваются над следом его: белые, ажурные шишечки на тугих и голых стебельках, да жёлтые и колючие шарики пониже, в траве.
...чья-то спящая душа заблудилась в местах сих печальных... прощай!

И, очнувшись в долине печали, увидеть жёсткую выгоревшую траву, и сощуриться от царственно огромного солнечного сияния, и оглядеться – велика долина! Слава Богу, успел! Есть, слава Богу, место, куда не добирается ежедневная смерть, где, вздохнув и кивнув неизвестно кому, уходят вниз по сухой и скользкой траве, по склону, просторностью и мощью своею изгибающему луч зрения, мимо выползающих вслед пузатых серо-жёлтых скал, которые пустыми глазницами своими долго глядят за спину спускающегося.
Плавные складки долины несоразмерны человеческому взгляду – слишком велики, слишком...
… склоны тянут вниз, сжимают, сползают всё далее ко дну и зарастают лесом, лесом внизу, и только остатки голых скал рыхлыми подбородками недвижимо торчат над урочищами.
Опрокинутым миром накатит в глаза, великим множеством рощиц,, скалистых выползов и луговых языков - там, далеко, в яме, бесконечной и озарённой, уходящей в неживую, недостижимую травяную пустыню отгорий, пахов и низких, туманом полных ответвлений величайшей долины – долины печали.
«Ти-и-и-и...» – пела у самого лба, у лица самого, горячая, ослеплённая неподвижность остановленного воздуха.
А до речки там, на дне долины, всё так же далеко, как было час назад.
«Тэ-э-э-э...» – вела прохладная бездна. На очередном обрыве, на тупом мыске скалы, сказать негромко вниз: «Э-э-э-э...» – и пропасть ответит шёпотом:
«...аш-ш-ш-ш...»
«...он-он-он...» – пронесут эхом горячие скалы где-то под ногами. Безлюдье там, жара, кустарник между скал и ослепление, и – никого, и – пропадёт усыпающей скороговоркой далеко в стороне невнятный ответ пришедшему.
Однако у дальних стен возникнет уже уменьшенный возглас – и пропадёт, сжавшись в точку, сонная и почти не различимая в ветре молва, поползёт к голубоватым пещерам и многодалёкая звуковая конструкция, точно и судорожно двигая сочленёнными крыльями, уйдёт со скалы в солнечное марево долины – сдвинулось что-то, ожило... не зря же ртутная речка на самом дне была – говорят – не просто речкой, а чуть ли не генератором неведомой покуда энергии, наполнявшей долину ожиданием.

«Печаль моя...» – отвечено будет звучно и невообразимо далеко, там где-то, на том берегу, где едва различимые скалы по брови завалены зарослями, где на затылке одного из утёсов косо сбрита полянка с комочками кустарника и игрушечными тенями под ними...
«Вечер... а-а-а-а...» – шепнёт в ответ и, подбираясь к ногам по жёсткой траве и каменным лбам, исчезнет:
«...та-а-а-йййй...»

...по многим и многим ущельям и протокам – в неведомую Плутонию, поражающую впервые увидевшего её в особенности тем, что края у неё не было… она исчезала в пелене горячего воздуха, плавно замыкаясь сама на себя где-то в ином, возможно, измерении...
...а то и влетать туда с головокружительно высоких, красноватых скал, которыми оканчивается скудная каменная равнина материкового плоскогорья, – может быть даже неким подобием щёлкающего птеродактиля, эмбриональным летучим словарём, источником звуков, архаической метафорой текста.

...и – дальше, дальше, в бесконечные странствия, в марево распахнутых долин! Я не знаю, как быть мне дальше, не знаю! Пусть вечные эти скитания уходят спиралью в себя, пусть – раковина, да! Но как славно мне уходить, как легко!..


Опубликовано:06.10.2012 17:02
Просмотров:3220
Рейтинг..:43     Посмотреть
Комментариев:0
Добавили в Избранное:1     Посмотреть

Ваши комментарии

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту
Приветы