Магистр

Algiz

Магистр

Лора :)




Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
30 апреля 2017 г.

Ужасней смерти — трусость, малодушие и неминуемое вслед за этим — рабство

(Сергей Довлатов)

Все произведения автора

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото


К списку произведений автора

Проза

Прямая речь

... а лето в 48-м стояло жаркое, девушки мои...

Идем это мы с дойки - Анна, Нина-золовка, Клава Переулошная и я с ними.

Навстречу Лизавета-почтальонка бежит, платок с головы уронила, глаза на баню...

- Петровна! - кричит, - Петровна, письмо тебе!

Кому мне писать, - четыре похоронки за иконами, одна, как палец...

- Читай, - говорю, - Лиза, сама читай, я не могу, душу тянет чего-то...

Читает:
"Здравствуйте, дорогая мама, Прасковья Петровна!
С солдатским приветом к Вам Ваш сын Александр..."

Тут я и обомлела, это ж Шурка мой, младший, в 44-м на войне убитый!

Ну, пошли мы это с бабами в избу, стол собрали, сидим, ревем, как коровы недоеные.

У Анны - пятеро там осталось, Нина троих отдала, сам-то хоть без ноги, а домой вернулся, Клава двоих не дождалась... радость наша горькая слезами из нас выходит...

Думали-гадали, откуда ж он, Шурка-то, объявился, в плену, может, был, или по заданию какому задержался, ничего не придумали...

Проводила я баб, легла, а сна ни в одном глазу у меня нету.

Приедет он, одежду какую-никакую на себе привезет, до зимы хватит, а дальше?...

А встретить, а стол накрыть-посидеть, чтоб как у людей...
Наливать, что ты ему станешь, думаю...

Весной, как Указ вышел, все избы обошли председатель с участковым, аппараты, у кого нашли - забрали, самогон тоже.

И чтоб гнать, так теперь за это - тюрьма.
Ну, поревела опять же, да и уснула.

И снится мне, девушки мои, сон.

Иду бы это я дальней дорогой, что за логом.
Иду, а дорога вроде и не наша становится, и поворачиваем мы с ней не в ту сторону, и деревни не видать, чужое поле.

Дорога круче, в гору забирает, а на пригорке - дом. Добрый дом, руками деланный, крестовой, окошки высокие, железная крыша, все по уму, хозяин ставил, видно.

Палисадничек прошла, во двор иду.
Крыльцо высокое, на крыльце - Сталин.
В усах, в галифе, в сапогах начищенных, красивый - как картина!

Тут я в ноги-то ему и пала.
Пала, лежу, головы поднять не смею.

Что это, думаю, ты затеяла, дурная голова ногам покоя не дает, куда это ты, Петровна, пришла?

Ну, не все же мне лежать, девушки мои.
Голову-то я подымаю, а он сверху смотрит, усы страшные, а глаз добрый - смеется.

Тут уж я осмелела немножко, говорю, дозвольте, Иёсиф Виссарионыч, Вам со мною побеседовать.

Женщина, говорю, я неученая, нигде не бывала, ничего не видала, кроме деревни Кусьмень Тогучинского района Новосибирской области, откуда я и родом.

Мужа моего, Семена Ивановича, в сорок первом году убило на фронте.
Старшего, Васеньку, в 43-м.
Второго, Гришу, - через полгода вслед за отцом.
А младшенькому только в 44-м восемнадцать исполнилось, проводила я его воевать, а через два месяца похоронка - геройски, пишут, погиб.

Только живой он, Шурка-то, живой! - ошиблась похоронка!
Письмо прислал - ждите домой, дорогая мама.

Встречать надо солдата. А у меня, Вы не поверите, бутылки белого нету на стол поставить.
Нехорошо это, парень смерть прошел, как же не выпить ему с людьми.

Дозвольте, говорю, Иёсиф Виссарионыч, самогоночки мне выгнать по такому исключительному случаю.

Он, девушки мои, посмотрел так строго сверху, усмехнулся, пальцем погрозил, да и говорит - "Только раз!"

Проснулась я и пошла бражку ставить.

Опять иду с дойки, только уж одна, задержалась.

Участковый наш, Ваня-Ваня, - навстречу.

Что, говорит, Петровна, слышал, радость у тебя, сынок твой смерть обманул, выходит?

Отвечаю, радость, Иван Иваныч, такая радость только раз в жизни и бывает.
Живой мой Шурка, домой едет!

Ты уж, говорю, как хочешь суди, а я бражку завела, аппарат из голбца достала, мне сам Сталин разрешил.

А он, девушки мои, трусоватый был, в детстве перышка боялся, да и нездоровый с рожденья, так и звали всю жизнь - Ваня-Ваня.
Аж побледнел с лица, как услышал!

Что ты, говорит, мелешь, Петровна, что ты несешь, дикая дивизия, услышит кто...

И - бежать от меня в проулок, а я вслед кричу:

"Разрешил Сталин, не сойти мне с этого места, вот как тебя видела, разрешил! Только раз!"

Вот и весь сказ, девушки мои, хоть я и темная, и неученая, а Сталина повидала, с тем и умру.


Опубликовано:20.12.2014 20:07
Создано:2012
Просмотров:2080
Рейтинг..:70     Посмотреть
Комментариев:5
Добавили в Избранное:3     Посмотреть

Ваши комментарии

 20.12.2014 20:58   Rosa  
Душу перехватывает, когда читаешь об этих женщинах
 20.12.2014 21:53   Algiz  Их уже почти не осталось теперь, а рассказы эти вспоминаются...

 20.12.2014 21:32   ArinaPP  
Очень понравилось. Люблю ваши рассказы.
 20.12.2014 21:54   Algiz  Спасибо, Арина! Пыталась вспомнить живую речь )

 20.12.2014 21:49   buhta  
Лора, как чудно, как легко и славно пишите. зачитываюсь. Спасибо!
 20.12.2014 21:57   Algiz  Очень рада, что легко читается, Лена, не люблю тяжесть )

 20.12.2014 22:52   Katrin  
)Улыбнулась, хоть и с печалинкой). Спасибо.
 20.12.2014 23:18   Algiz  Так они и жили - с улыбкой и печалью одновременно )

 09.10.2015 17:24   SergK0  
Текст читается легко и просто, выглядит даже без искусственно документальным за счет очень достоверной аутентичности
 09.10.2015 20:42   Algiz  Мне хотелось вспомнить, как это звучало "в подлиннике". Рада, если получилось )

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту
Приветы