Магистр

Algiz

Магистр

Лора :)




Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
28 июня 2017 г.

Начинаешь курить, чтобы доказать, что ты мужчина. Потом пытаешься бросить курить, чтобы доказать, что ты мужчина

(Жорж Сименон)

Все произведения автора

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото


К списку произведений автора

Проза

Прямая речь

... а лето в 48-м стояло жаркое, девушки мои...

Идем это мы с дойки - Анна, Нина-золовка, Клава Переулошная и я с ними.

Навстречу Лизавета-почтальонка бежит, платок с головы уронила, глаза на баню...

- Петровна! - кричит, - Петровна, письмо тебе!

Кому мне писать, - четыре похоронки за иконами, одна, как палец...

- Читай, - говорю, - Лиза, сама читай, я не могу, душу тянет чего-то...

Читает:
"Здравствуйте, дорогая мама, Прасковья Петровна!
С солдатским приветом к Вам Ваш сын Александр..."

Тут я и обомлела, это ж Шурка мой, младший, в 44-м на войне убитый!

Ну, пошли мы это с бабами в избу, стол собрали, сидим, ревем, как коровы недоеные.

У Анны - пятеро там осталось, Нина троих отдала, сам-то хоть без ноги, а домой вернулся, Клава двоих не дождалась... радость наша горькая слезами из нас выходит...

Думали-гадали, откуда ж он, Шурка-то, объявился, в плену, может, был, или по заданию какому задержался, ничего не придумали...

Проводила я баб, легла, а сна ни в одном глазу у меня нету.

Приедет он, одежду какую-никакую на себе привезет, до зимы хватит, а дальше?...

А встретить, а стол накрыть-посидеть, чтоб как у людей...
Наливать, что ты ему станешь, думаю...

Весной, как Указ вышел, все избы обошли председатель с участковым, аппараты, у кого нашли - забрали, самогон тоже.

И чтоб гнать, так теперь за это - тюрьма.
Ну, поревела опять же, да и уснула.

И снится мне, девушки мои, сон.

Иду бы это я дальней дорогой, что за логом.
Иду, а дорога вроде и не наша становится, и поворачиваем мы с ней не в ту сторону, и деревни не видать, чужое поле.

Дорога круче, в гору забирает, а на пригорке - дом. Добрый дом, руками деланный, крестовой, окошки высокие, железная крыша, все по уму, хозяин ставил, видно.

Палисадничек прошла, во двор иду.
Крыльцо высокое, на крыльце - Сталин.
В усах, в галифе, в сапогах начищенных, красивый - как картина!

Тут я в ноги-то ему и пала.
Пала, лежу, головы поднять не смею.

Что это, думаю, ты затеяла, дурная голова ногам покоя не дает, куда это ты, Петровна, пришла?

Ну, не все же мне лежать, девушки мои.
Голову-то я подымаю, а он сверху смотрит, усы страшные, а глаз добрый - смеется.

Тут уж я осмелела немножко, говорю, дозвольте, Иёсиф Виссарионыч, Вам со мною побеседовать.

Женщина, говорю, я неученая, нигде не бывала, ничего не видала, кроме деревни Кусьмень Тогучинского района Новосибирской области, откуда я и родом.

Мужа моего, Семена Ивановича, в сорок первом году убило на фронте.
Старшего, Васеньку, в 43-м.
Второго, Гришу, - через полгода вслед за отцом.
А младшенькому только в 44-м восемнадцать исполнилось, проводила я его воевать, а через два месяца похоронка - геройски, пишут, погиб.

Только живой он, Шурка-то, живой! - ошиблась похоронка!
Письмо прислал - ждите домой, дорогая мама.

Встречать надо солдата. А у меня, Вы не поверите, бутылки белого нету на стол поставить.
Нехорошо это, парень смерть прошел, как же не выпить ему с людьми.

Дозвольте, говорю, Иёсиф Виссарионыч, самогоночки мне выгнать по такому исключительному случаю.

Он, девушки мои, посмотрел так строго сверху, усмехнулся, пальцем погрозил, да и говорит - "Только раз!"

Проснулась я и пошла бражку ставить.

Опять иду с дойки, только уж одна, задержалась.

Участковый наш, Ваня-Ваня, - навстречу.

Что, говорит, Петровна, слышал, радость у тебя, сынок твой смерть обманул, выходит?

Отвечаю, радость, Иван Иваныч, такая радость только раз в жизни и бывает.
Живой мой Шурка, домой едет!

Ты уж, говорю, как хочешь суди, а я бражку завела, аппарат из голбца достала, мне сам Сталин разрешил.

А он, девушки мои, трусоватый был, в детстве перышка боялся, да и нездоровый с рожденья, так и звали всю жизнь - Ваня-Ваня.
Аж побледнел с лица, как услышал!

Что ты, говорит, мелешь, Петровна, что ты несешь, дикая дивизия, услышит кто...

И - бежать от меня в проулок, а я вслед кричу:

"Разрешил Сталин, не сойти мне с этого места, вот как тебя видела, разрешил! Только раз!"

Вот и весь сказ, девушки мои, хоть я и темная, и неученая, а Сталина повидала, с тем и умру.


Опубликовано:20.12.2014 20:07
Создано:2012
Просмотров:2159
Рейтинг..:70     Посмотреть
Комментариев:5
Добавили в Избранное:3     Посмотреть

Ваши комментарии

 20.12.2014 20:58   Rosa  
Душу перехватывает, когда читаешь об этих женщинах
 20.12.2014 21:53   Algiz  Их уже почти не осталось теперь, а рассказы эти вспоминаются...

 20.12.2014 21:32   ArinaPP  
Очень понравилось. Люблю ваши рассказы.
 20.12.2014 21:54   Algiz  Спасибо, Арина! Пыталась вспомнить живую речь )

 20.12.2014 21:49   buhta  
Лора, как чудно, как легко и славно пишите. зачитываюсь. Спасибо!
 20.12.2014 21:57   Algiz  Очень рада, что легко читается, Лена, не люблю тяжесть )

 20.12.2014 22:52   Katrin  
)Улыбнулась, хоть и с печалинкой). Спасибо.
 20.12.2014 23:18   Algiz  Так они и жили - с улыбкой и печалью одновременно )

 09.10.2015 17:24   SergK0  
Текст читается легко и просто, выглядит даже без искусственно документальным за счет очень достоверной аутентичности
 09.10.2015 20:42   Algiz  Мне хотелось вспомнить, как это звучало "в подлиннике". Рада, если получилось )

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту
Приветы