Гуру

Serjan

Гуру

Свободен я свободою других!

Валерий Панин



Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
10 июля 2020 г.

Я всегда замечал, что для успеха в свете надо иметь придурковатый вид и быть умным

(Шарль Монтескье )

Все произведения автора

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото   Хоккура


К списку произведений автора

Поэзия

Кукушкины слёзы

Не очень удачная попытка написать роман в стихах...

Роман в стихах

- У него столько талантов, что хватило бы на несколько человек.
- Но он ни один из них не реализовал...
- Нет, ты не права. Он сумел остаться порядочным человеком.
- Это его и сгубило - он не выбился в люди...

(Из разговора двух подруг)


Какое странное желанье:
Начать роман, притом в стихах.
Пусть не грозит ему признанье
(Предвижу даже: полный крах),
Но приговора в графоманстве
Поверьте, вовсе не страшусь.
Упрёков в гордости и чванстве
Оспорить также не решусь.
Всё это есть. Я каюсь: грешен!
Мы все в желаниях слепы...
Но кто в мечтах себя не тешил
Обожествлением толпы,
Назойливым вниманьем прессы,
Дождём из премий и наград,
И кто богемные завесы
Хотя бы приоткрыть не рад?!
Таков и я. Но есть отличье
От славы жаждущих юнцов:
Я, к счастью, не забыл приличье,
Мне пятьдесят, в конце концов!
Тщеславья мук не ощущаю,
Мелькать в рекламе не хочу.
Тебе роман я посвящаю,
Тебе на суд его вручу.
И к чёрту суету и славу -
От них душа не задрожит!
Моё творение по праву
Тебе одной принадлежит...
Чем всё закончится, не знаю
И, помолившись, начинаю.
За труд прощенья не прошу -
Я всё на Пушкина спишу.
Ему невольно подражаю
Размером, построеньем фраз.
И если славы не стяжаю,
Так помяну его не раз.

Глава Первая.




...Ему романтиком неисправимым

Судьбой начертано до гроба быть.

Как жить - он знает. Не умеет жить...



I

«Как мир чудесен и прекрасен,
И сколь загадочного в нём,
А день и солнечен, и ясен
Под тёплым летним ветерком.
Вокруг людей столпотворенье,
Машин, коней, телег движенье.
Как будто все сошли с ума
И разом бросили дома:
Спешат, кричат, бегут куда-то,
Несут, кряхтя, мешки, узлы.
Подняв повыше подолы,
В автобус бабы лезут с матом,
Беззлобно костеря народ,
Забивший кладью весь проход!»

II

Так думал, глядя с изумленьем,
Мальчонка щуплый лет семи,
На это светопреставленье,
Возню с машинами, людьми.
Автовокзал и парк с газоном
Ему казались Вавилоном.
Впервые в семь неполных лет
Увидел он огромный свет.
До сей поры, своей вселенной
Считал он милый Манжерок.
Там всё и вдоль, и поперёк
Он изучил проникновенно
И верил: есть село его,
А больше нету ничего!

III

Я представляю вам мальчишку.
Знакомьтесь: вот он мой герой!
Из-за него пишу я книжку,
Из-за него не сплю порой.
Мне память не даёт покоя...
Где слово подобрать такое,
Чтоб слёзы описать и боль,
Донесть сиротскую юдоль
До вас без ложного кокетства,
Их плач негромкий по ночам,
Тоску по родственным плечам?..
Позор стране, укравшей детство!
Где миллионы словом «мать»
Не могут никого назвать...

IY

У Пушкина его Евгений
Был знатен и нужды не знал.
Устав от света, пленник лени,
К больному дяде поспешал
(Онегина ждало наследство).
Он отыскать от скуки средство
Хотел от общества вдали,
И был духовно на мели.
Но не нашёл он там веселья:
С Татьяной встретился, и с ней
Хандру почувствовал сильней.
Убил соседа от безделья...
Не стану все перечислять -
Роман обязан каждый знать.

Y

А мой герой, по меркам скромным
Времен «застойной» старины,
Не знатен. И к тому ж рождённый
Не лучшей дочерью страны -
Его оставила в детдоме.
Ни теть, ни дядь, ни бабки. Кроме
Сестры постарше - никого,
Кто бы согреть хотел его.
Жила сестрёнка в интернате
Как он, «казанской сиротой»,
Считалась доброй и простой,
И помнила всегда о брате.
Ему писала, как могла,
И встречи в будущем ждала.

YI

Теперь я должен, мой читатель,
Не забывая ничего,
Как добросовестный писатель
Назвать героя моего.
Кем был рождён и как воспитан,
Учился где и чем начитан,
К чему имел свой интерес,
Каков был рост и полный вес.
Какое было окруженье:
Друзья, враги, любви предмет,
И чей выслушивал совет.
К кому испытывал почтенье,
В ком дружбу искренне искал,
И кто был главный идеал.

YII

А после, по канве романа,
Как будто грех какой тая,
Внушать решительно и рьяно,
Что мой герой совсем не я!
Но это ложное кокетство -
Для автора всего лишь средство
Укрыться за чужой спиной,
Иметь возможность под рукой -
Завуалировано, тайно -
Хвалить героя... и себя!
Ругать... так тоже ведь любя,
Блюдя традицию лояльно.
Но я, чтоб прецедент создать,
Решил все правила сломать!

YIII

Я о себе пишу! Возможно,
Самонадеянно чуть-чуть
И как-то на душе тревожно.
Но этот мой нелёгкий путь,
И опыт, что накоплен миром,
И тот, кто стал для всех кумиром,
Мне руку в помощь подадут
И я создам достойный труд...
Как всякий, Пушкина читая,
Я слушал музыку стихов
И рифм игру, и ритмы строф,
Сюжеты залпом поглощая,
Где красота и лёгкий слог
Приводят каждого в восторг.

IX

Ах, детство, детство - время Божье!
Когда ещё едва читал,
Я с восхищением и дрожью
Рассказам Пушкина внимал:
Серчал на жадную старуху
И жаждал превратиться в муху,
Мечтал лететь, куда хочу,
А нечисть предавать мечу.
Захваченный воображеньем,
Я лук натягивал стрелой,
Встречался с Чудо-головой
И смело ей грозил сраженьем,
И Елисеем славным был...
Я это счастье не забыл!

X

Я до сих пор, читая, вижу
Не буквы в книге, а кино,
И ярче, образней и ближе
Простой реальности оно.
Истоки призрачных мечтаний
Лежат, возможно, в подсознаньи:
Я в детстве целый год болел,
Едва недуг свой одолел.
Но пребыванье в карантине
Как видно принесло плоды -
Мечтая там на все лады,
Я рисовал себе картины
И часто путал явь со сном,
Как будто в мире жил ином.

XI

Но и реальность не сдавалась:
Куда ни глянь - везде она!
С моими грёзами сражаясь,
Лишала благостного сна.
И все ж, судьба меня хранила,
Защиту мне свою дарила.
От козней, подлости и зла
Меня спасала, как могла...
Дано Всевышним мне с рожденья
Иметь дилемму пред собой:
Идти отважно за судьбой
Или в мечтах искать спасенья.
И я, синицу сжав в руках,
Мечтал всегда о журавлях!

XII

Приют сиротский в Манжероке
В тридцатых создан был годах.
В нём дети отбывали сроки,
А папы, мамы - в лагерях.
С войной прибавились заботы:
Уже солдатские сироты
Игрою оглашали двор
И плачем мрачный коридор...
От года царского расстрела
Довлеет над Россией рок:
Не прекращается поток
Детей, чье детство обгорело.
Забывши Бога, наш народ
Исправно поставлял сирот.

XIII

Тому, кто первый раз приходит
Случайно в детские дома,
Сравнение на ум приходит:
«О, Боже мой! Да здесь - тюрьма!»
Унылы стены, быт казённый,
Детишек облик обозлённый,
И запах хлорки и нужды.
Повсюду явные следы
Такой тоскливой безнадёги,
Что гость невольно поспешит,
Услышав детский крик души,
Унесть свои подальше ноги.
А кто у власти - высоко:
К ним докричаться нелегко.

XIY

Я всех страстей, которых много,
Не в полной мере описал.
Уж заодно (не очень строго)
Хочу представить персонал.
Здесь все, за редким исключеньем,
Работу мнили злоключеньем.
Из них едва ли б кто-то мог
Достойно зваться «педагог».
Без зла - бездушно, безразлично -
Сиротам сыпали тычки,
Не замечая их тоски.
Они на поприще обычном
Свое призванье не нашли.
В приют «ушинские» не шли!

XY

Мне повезло. Судьбой хранимый,
На трудном жизненном пути,
Имел я Ангелов незримых.
И зримых тоже смог найти.
Они участье принимали
В моей судьбе, как будто знали,
Что в этом хрупком пацане
Хранятся где-то в глубине
Ему не ведомые силы.
В груди имея сердца жар,
Иль педагога славный дар,
Они сиротский холод стылый
Во мне сумели растопить,
Любовь к прекрасному привить.

XYI

Я к ним вернусь еще в романе
И всех подробно опишу.
Их образ, словно свет в тумане,
Во век в душе не погашу.
А это долгое вступленье
Пора закончить. Все сомненья
Разрешены. И мой рассказ
Подробный, честный, без прикрас,
На суд насмешливо-пристрастный
Предоставляю! Будь что будь:
«Идущий да осилит путь!»
Мой труд - надеюсь, не напрасный, -
Кому-нибудь, в ком боль и тьма,
И в самом деле даст ума?

XYII

На юге Западной Сибири,
Где горы небо в клочья рвут,
Земля - прекраснейшая в мире -
Сверкает, словно изумруд!
Алтай родной! Мой край напевный,
Как боги гор - такой же древний.
Твои вершины, синь озёр,
Простор тайги, цветов узор
Меня приводят в восхищенье.
Запали в сердце навсегда
Долины, чистая вода,
Ущелий мрак без освещенья,
Пещер таинственный гранит...
Там все историю хранит.

XYIII

Народ воинственный и гордый
Предания седых веков
Передавал через аккорды
Забытых древних языков.
Лишь зазвучит топшура ода,
Услышишь ты без перевода
Воды бушующей потоп,
Всесокрушающий галоп
Коней приземистых и быстрых,
Батыров сказочную мощь,
Творивших молнию и дождь,
И русла речек каменистых.
Здесь горловой напев певцов
Рисует подвиги отцов.

XIX

Алтайцы жили племенами
На перекрестке двух культур.
Старались в мире быть с богами,
Вели потомство от уйгур.
В долинах сеяли, пахали,
В горах железо добывали,
А в основном растили скот -
Народа и семьи оплот.
В тайге козла и белку били.
От ворогов храня страну,
Вели с Джунгарией войну.
И, верно, до сих пор бы жили
Среди врагов, войны и бед,
Когда б не северный сосед.

XX

Когда войною постоянной
Врагу ослаблен был отпор,
И стал угрозою реальной
Порабощения позор,
Зайсаны Курултай собрали,
Царице ходоков послали -
Она им волю шлёт свою:
«Принять в Имперскую семью!» -
Алтай вошёл в состав России!
Народ из нескольких племён
Был, наконец, объединён
Без унижений и насилья.
А русский православный люд
Здесь издавна нашёл приют.

XXI

Уж дни те в памяти померкли,
Когда впервые на Алтай
Противники царей и церкви
Пришли искать небесный рай.
Глухой тайгою пробираясь,
Крестом двуперстным осеняясь,
Из брёвен ставили забор.
Рубили избы, бани, двор,
Валили чохом кедры, ели,
Скоту косили сено в срок,
Зимою добывали впрок
Меха зверей. Они сумели
Язык хозяев перенять
И к ним сватов своих заслать.

XXII

И постепенно, год от года,
Имея каждый свой исток,
Как две реки - так два народа -
Слились в один большой поток.
Из-за прироста населенья
Возникли новые селенья,
С товаром ехали купцы -
Цивилизации гонцы.
Для нужд торговых и военных
Тянулся Чуйский тракт на юг.
И поднимал железный плуг
Пласты в долинах заповедных,
В лугах альпийских без вреда
Бродили тучные стада.

XXIII

С тех пор в Катуни бирюзовой
Воды немало утекло.
Преданья старины суровой
В наш век как мутное стекло.
И, как бы ни было обидно,
Нам в прошлом многое не видно.
Чем дальше век, тем тоньше след,
Тем меньше знаем мы ответ
На то, как жили наши предки.
Они в былые времена
Не оставляли письмена,
Ведь грамотеи были редки.
А идол каменный молчит -
Свою историю хранит.

XXIY

Стрелою время пролетело,
Забылось многое давно...
Хотела мать иль не хотела -
Родился я в Шебалино.
Село районное лежало
Перед Симинским перевалом.
Работу людям и доход
Давали: маслосырзавод,
Колхоз, сельпо; для зим суровых
Валяли валенки в цеху
И шили шубы на меху,
Давили сок для вин дешёвых.
На общий взгляд со всех сторон -
Не из последних был район.

XXY

Я с матерью расстался рано.
Отца, считай что, и не знал.
О них неточно и пространно
Обрывки сведений собрал.
Отец - алтаец из кипчаков,
В войну освобождавший Краков,
А мать - из рода казаков,
Сбежавших с Дона от оков.
Моих три дяди воевали:
Бобой убит, другой - Аржан -
В санбате от смертельных ран
Скончался. Третий - Димой звали -
В конце войны принял приход
И исповедовал народ.

XXYI

В те годы многие солдаты
Кто в церковь шёл, кто в кабаки.
Им ночью снились медсанбаты,
Друзья без ног и без руки.
Им было трудно, невозможно
Смотреть и знать, как безнадёжно
Отстала от Европы Русь.
В деревне захудалый гусь
Был недозволенным богатством.
А там, в Европе, средь руин,
И хлеба вдоволь, сладких вин
Полны подвалы... Святотатством,
Наверно, было бы считать,
Что лучше б им не побеждать!

XXYII

В кругу фронтовиков-героев
Слетали часто сгоряча
Слова, что не туда мы строем
Пошли со смерти Ильича.
Что слишком рьяно мы косили
«Врагов народа» по России,
И вместо истинных врагов
Сгноили в лагерях сынов,
Что Родину венчали славой,
Или могли бы увенчать...
Народ уже не мог молчать,
И вновь с жестокостью лукавой
НКВД погнал в ГУЛАГ
Этап из тех, кто брал Рейхстаг.

XXYIII

Но был другой «этап» - незримый:
В строю отцов и матерей
Шли арестантами немыми
Полки «кукушкиных» детей.
Чужие гнёзда разоряя,
Птенцов невинных собирая,
Страна сгоняла их в приют.
Там каждый был одет, обут,
Снабжён трёхразовым питаньем -
Хватало вроде бы вполне,
И даже лучше, чем в семье:
Ученье, игры, воспитанье.
...Но почему ж, при всём при том,
Им ночью снился отчий дом?..

XXIX

Они всегда молчат о драме.
Но часто в сонной тишине
Сорвется крик: «Хочу я к маме!
Отдайте, люди, маму мне!»
Но им в ответ - одно молчанье.
И утром - разочарованье:
Казённый дом один на всех
И редкий невесёлый смех,
И взрослый взгляд на детских лицах...
Прости, читатель... Столько лет
Прошло с тех пор. А всё ж, нет-нет,
Мне ночью мой детдом приснится...
Я после сам не свой хожу,
Покой нигде не нахожу ...

XXX

Мелькают прошлого картинки -
Их память накрепко хранит:
При свете тусклой керосинки
Ночная няня сидя спит,
А в тёмной спальне коек тридцать.
Вот кто-то вдруг начнёт возиться,
Потом тихонько подвывать
И со слезами маму звать.
За ним ещё один проснётся -
Теперь уж двое заревут,
А там другие к ним примкнут,
И тут такой концерт начнётся...
Но няня матом завернёт -
Порядок мигом наведёт!

XXXI

Мы в прошлом многого не знаем
И часто с выводом спешим.
А если что не понимаем,
То на историков грешим.
У нас среди других учёных
И академиков лощёных
Один Историк не в чести.
Ему приходится нести
И груз, и тяжесть обвинений:
Мол, там солгал и обманул,
А там от правды отвернул.
У каждого сто тысяч мнений
И вряд ли сразу разберёшь,
Где правда чистая, где ложь.

XXXII

Едва «царёк» на трон взберётся
И ну - историю менять.
И так за бедную возьмётся,
Что трём НИИ не разобрать!
Где подцепили мы заразу:
Кроить былое по заказу?
Зачем в угоду подлецам
Даём им званье «мудреца»?..
Мы до сих пор рабы «генсеков»:
Готовы «первых» прославлять,
Их фразы хором повторять,
Портреты вешать по сусекам,
Но стоит им оставить пост -
Мы их чихвостим в полный рост!

XXXIII

И есть две крайности в наличье:
Одна - во всём хвалить страну
(Порой дойдёт до неприличья
Да так, что скажешь: «Ну и ну!»),
А то вдруг - критиками станем
И жалобами всех достанем,
Что в прошлом было всё не так,
Тот был злодей, а тот - дурак:
Страну засеял кукурузой.
Другой - застоем задушил,
Себя, чем можно, наградил
И в гроб сошёл под этим грузом,
Оставив людям на кону
Пустые полки и войну.

XXXIY

А после недруги шутили
(Куда ж без них - без шутников?):
«Вы за два года схоронили
Трёх «генеральных» стариков!»
Потом за два десятилетья
Хватили столько лихолетья,
Что вряд ли есть ещё пример:
Разрушили СССР,
Из танков в Белый Дом стреляли,
Врагами сделали друзей,
Сослали коммунизм в музей
И рубль на доллар поменяли.
...Была еще Чечня, террор...
И поражения позор.

XXXY

Всё так стремительно случилось,
Вдруг разлетелось в пух и прах,
Как будто впали мы в немилость
У Бога там, на небесах,
Иль разом возмутились духи
И по стране чума разрухи
Тайфуном страшным пронеслась.
Никчёмной оказалась власть
И согрешила пред народом.
Ведь без войны и мятежа
Мы стали жертвой грабежа,
Мы вымирали с каждым годом!
И стал для нас один кумир:
Бандит, чиновник и банкир.

XXXYI

Но нет страшней и злей «наследства»
(Его не сбросишь, не спихнёшь):
Мы погубить сумели детство
И потеряли молодёжь.
А есть ли хуже преступленье -
Убить младое поколенье,
Разрушив дом, семью, страну?
Ведь даже в страшную войну
Примеров не было позорных -
Забыть о детях хоть на час!
И в лабиринтах теплотрасс
Мы не растили беспризорных,
Узнавших с самых малых лет
Убийства, секс и клей «Момент».

XXXYII

Ни для кого уже не странно,
Когда вещает нам экран:
«Ах! Семилетняя путана!
Ах! Пятилетний наркоман!..»
За двадцать лет реформ помалу
Учились дети криминалу,
Тому, как в мире выживать,
В котором враг - отец и мать,
А воровство и секс-услуги -
Всего лишь способ хлеб добыть;
Здесь дышат клеем, чтоб забыть
Жестокий мир, где люди - слуги
В кровавом царстве Сатаны...
Нам дети стали не нужны!

XXXYIII

И так страна «разбогатела»,
Настолько стала «процветать»,
Что от щедрот открыла «дело»:
Детей за «бабки» продавать!
И покупатель заграничный
Берёт товар экономичный:
Зачем дитя самим растить,
Коль проще деньги заплатить?!
Мы до сих пор читаем страсти
Про то, как мучают сирот,
Как их пускают в «оборот»
И разбирают на запчасти...
Царь Ирод - тот честнее был:
Он всех младенцев перебил!

XXXIX

Скажи мне, Родина родная,
Когда свернули мы с пути?
В какой период воля злая
Сумела нас с ума свести?
Скажи, какой ужасный ворог
Навёл на разум тёмный морок
И на страну упала мгла?
Кто из Двуглавого Орла
Так гнусно вылепил Кукушку,
Которая плодит птенцов
Без матерей и без отцов?
...Мне не забыть одну старушку,
Сказавшую попу с тоской:
«Я умираю сиротой...»

XL

И всё ж, я твой птенец, Россия!
Не мне судить тебя за грех.
Я всем твержу, что ты - Мессия,
И станешь Светочем для всех!
Очистишь ты свои одежды
И снова маяком Надежды
Укажешь нам, заблудшим, путь,
Поможешь всем постигнуть суть
Простых законов мирозданья,
И вместо призрачных идей
Полюбишь ты своих детей.
Иначе ждёт нас наказанье:
Родные гнёзда разорив,
Мы быстро превратимся в миф.

XLI

Читатель мой! Я, слава Богу,
Осилил Первую Главу!
Я только вышел на дорогу
И где конец - не назову.
Ах, Пушкин, Пушкин! Мой мучитель!
Да, ты для нас для всех - Учитель
И первый средь других имён.
Зачем я был тобой пленён?
Зачем я - гордости в угоду -
Взвалил на плечи этот труд?
...Читатель, мы простимся тут,
И к новому, быть может, году
С тобою встречусь я опять -
Стихами буду забавлять.

Конец Первой главы.



Глава Вторая




- Вы помните своё детство?
- Единственное, что я хорошо помню в этой жизни, так это своё детство. Оно было тяжёлым и радостным...

Э. К. Циалковский




I

Мой остров, под названьем «Детство»,
На карте - маленький кружок.
Судьбою мне дано в наследство
Село и песня «Манжерок».
Ничем не знатное селенье,
И все же я ни на мгновенье
Не в силах остров мой забыть,
Ведь он - связующая нить
Меж прошлым днём и настоящим.
И вечная Катунь-река
Как будто мчит через века
Потоком грозным и бурлящим.
...У каждого отложен впрок
На память детство-островок...

II

Давным-давно чудное вышло -
Мне было, может, года три, -
Как будто кто шепнул неслышно:
«Иди, балам, и посмотри!»
И властным голосом влекомый,
Я шёл тропинкой незнакомой,
Поляной заднего двора.
Там невысокая гора
У леса тёмно возвышалась.
Под ней скала в углу глухом
И валуны обшиты мхом -
К ним солнце редко пробивалось.
Но в этом царстве темноты
Росли невзрачные цветы.

III

Я, завороженный виденьем,
Смотрел на чудо под скалой.
И показалось на мгновенье,
Что это я - росток лесной,
Что это мне, на месте этом,
Без солнца, без тепла и света
Пришлось расти средь валунов...
...Я даже не услышал слов
Встревоженной, сердитой няни.
И лишь спросил, сглотнув комок,
Как называется цветок?
«О, господи! Морока с вами! -
Махнула горестно рукой, -
У нас - Кукушкиной Слезой...»

IY

Ах, что за странное названье!
Мне было сильно невдомёк:
Коль слёзы - значит наказанье?
И почему слеза - цветок?
Я знал тогда цветы другие,
Сердцам влюблённых дорогие:
Ромашки, флоксы, васильки.
И даже видел, как венки
В июне девушки сплетали,
Бросали с песнями в волну.
И если чей пойдет ко дну,
Над той подружки хохотали,
Мол, явно здесь не без греха -
Не жди, товарка, жениха!

Y

Мне случай странный не забылся.
Я стал ходить к горе тайком.
Ни с кем секретом не делился,
Один дружил с моим цветком!
...Едва утихнут в мае грозы -
Кукушки проливают слёзы.
И там, где капля упадёт,
Цветок невзрачный прорастёт,
Не претендующий на царство -
Ведь цвет их скромных лепестков
Не впечатляет знатоков.
Да и находят их не часто...
Не любит горькая слеза
В чужие пялиться глаза.

YI

Сейчас детдом большой, кирпичный
(Закладку делали при мне),
И Манжерок расцвёл прилично,
И стал известен всей стране.
Но пусть не кажется вам странным -
Детдом я помню деревянным,
А в нём палаты, коридор
И классы, окнами на двор.
Я помню кузницу, коровник,
Сторожку у больших ворот,
Огромный сад и огород,
Рябины, яблони, крыжовник
И вечно шумную Катунь,
И няню белую как лунь.

YII

Характер был у этой няни -
Для няни вовсе не простой.
Мы все: «валеры», «тани», «мани»
У тетки слыли «босотой».
Не отдыхала ни минутки
И круглые трудилась сутки.
Её густой и зычный бас
Звучал везде. И всякий час
Она любое дело знала.
Была сурова, но не зла,
Хотя в сердцах поддать могла
(Детишек в строгости держала),
Но были для неё они
Дороже собственной семьи!

YIII

А всей семьи у няни было:
Она да чёрный пес Полкан,
Корова, старая кобыла
И на аркане таракан!
...А был когда-то муж-красавец
И свадебный прощальный танец -
Ушёл со свадьбы на войну...
С тех пор вся жизнь пошла ко дну.
Сначала муж пропал безвестно
В бою под матушкой-Москвой;
Жила соломенной вдовой
Тоскливо и неинтересно:
Работа в поле на износ
И ночь без сна, и плач без слёз.

IX

Потом в село пришла Победа,
А в месте с ней и мужики.
И кто-то радости отведал,
А кто-то плакал от тоски.
И вдруг, как гром на чистом месте,
Стучится к няне неизвестный
И по секрету говорит:
«Мужик твой в городе сидит!
Сначала был он у фашистов,
Не раз сбегал и всё ж - сбежал,
И в партизанах воевал.
Теперь кукует у чекистов!
Они считают, будто он
Холуй немецкий и шпион!»

X

Ох! Чуть рассудка не лишилась!
Надежда, страх... душа горит...
Всю ночь безумно сердце билось:
«Он жив! Он жив! Он не убит!»
С рассветом в город пошагала,
Но там уж мужа не застала -
Он был отправлен в Барнаул.
В СИЗО ей кто-то намекнул,
Что тот этап задержат в Бийске.
И если время не терять,
То можно мужа увидать
Не только в арестантском списке.
Пока погрузят в эшелон,
Глядишь - и передашь поклон!

XI

Не тратя время ни минутки
И неизвестностью томясь,
До Бийска меньше, чем за сутки,
Она под утро добралась.
Не опоздала! Как сказали -
Этап грузился на вокзале.
Под лай собак и грозный крик
Несчастных сгрудили в тупик
И долго-долго всех считали:
Фамилия - глухой ответ
И переход в другой кювет,
Где вкруг охранники стояли,
Готовые в любой момент
Стрелять в «преступный элемент».

(И на этом пока - всё!)


Опубликовано:01.11.2009 00:17
Просмотров:5289
Рейтинг..:78     Посмотреть
Комментариев:6
Добавили в Избранное:2     Посмотреть

Ваши комментарии

 01.11.2009 08:10   galgol  
Потрясена. И очень хочется продолжения... Только вчера читала про Калыму, "калымский трамвай",судьбах заключенных...до сих пор под впечатлением...
 02.11.2009 05:52   Serjan  Надо честно признаться: материал ещё далеко не доработан. Видимо придётся всю концепцию поменять... Но я Вам искренне благодарен за отзывчивость. И боюсь, продолжение не скоро будет - работа та ещё...

 01.11.2009 12:42   salix  
Валерий, среди заполонившего решеторию "бреда" Ваш роман, хотя и о тёмных временах - как луч света.
С нетерпением буду ждать продолжения.

С теплом и уважением,
 02.11.2009 05:56   Serjan  Не стоит, наверное, "бред" ругать. По большому счёту, поэзия - есть отражение нашей действительности. Трудно среди всеобщего бреда оставаться адекватным...

Благодарю за "луч света"... улыбаюсь (вспомнил драму Островского):))) А про продолжение уже выше написал...

Кланяюсь...

 02.11.2009 12:43   salix  
Я и не ругаю, однако, грустно. Что и как отражать из нашей действительности - каждый, разумеется, выбирает сам. Но мне нравятся совсем другие "зеркала", в том числе, признаюсь, и Ваше. Только не поддавайтесь бреду.

С теплом,

 02.11.2009 16:34   Sarah  
скокабукав
(уважаид)
 02.11.2009 21:29   Serjan  Я считал - всего тридцать две... Только некоторые повторяются...)))

Спасибо Вам...

 02.11.2009 20:27   korsak  
Впечатляет...
 02.11.2009 21:31   Serjan  Сам удивляюсь!))) Низко кланяюсь...

 02.11.2009 22:25   SukinKot  
Я все думал как Вам написать…
Как вы относитесь к высказыванию о том, что надо сочинять стихи или лучше чем предыдущие поэты или по-другому? Нет, конечно, бывают стихи-подражания и у великих поэтов, но это обычно маленькие эксперименты-стилизации, а не серьезные объемные произведения. Написать стилем Пушкина лучше, чем сам Пушкин вряд ли возможно. Вы ведь не будете спорить, что Ваши стихи кроме формы имеют мало общего с шедевром А. С.? Ну, хотя бы тот факт, что роман Пушкина сплошь состоит из частей, которые сами по себе можно назвать шедеврами. Например, письмо Татьяны к Онегину, "Татьяна русская душою", "Куда, куда вы удалились" и многое другое. К сожалению, в Вашем произведении сколько-нибудь близких по силе мест я не нашел. Поймите меня правильно, я не упрекаю Вас в том, что Вы не пишите также гениально, как Александр Сергеевич - это было бы с моей стороны глупо :) Я только хочу сказать, что когда видишь стихи в стиле Пушкина, то, ожидаешь увидеть и соответствующий пушкинскому уровень мастерства. Если уж пытаться писать как Александр Сергеевич, то не правильнее ли попробовать перенять его легкость и изящество, его искрометность, а не формальный размер онегинской строфы? Роман Пушкина был смелым и удачным экспериментом. Тогда это был прорыв. Зачем пытаться повторить его сейчас, заранее зная, об обреченности на неудачу. Не лучше ли использовать материал для повести или романа в прозе? Только не подумайте, что я отговариваю Вас продолжать работу. Это всего лишь мое скромное мнение. Тем более что, судя по комментариям, у нее есть поклонницы. И она (Ваша работа) в самом деле впечатляет. У меня был когда-то замысел написать маленькую поэмку онегинской строфой, но я махнул рукой. А нынче вообще стихи забросил… Так что завидую Вашему терпению :)
С уважением.
 03.11.2009 00:06   Serjan  С первым высказыванием соглашусь и не соглашусь. Следуя ему полностью, надо вообще запретить кому-либо писать стихи, ибо понятие "лучше" - в большей степени субъективное, чем утверждение, что моя жена красивее Вашей. (простите - это просто пример. Я, кстати, временно холост).

Написать лучше моего любимого Пушкина?.. А что? Пожалуй и смогу, или смог бы, уделяй я поэзии столько же времени, что и мой кумир. Три ночных часа, когда ты устал от долгой, ненормированной работы, явно недостаточно для написания истинного шедевра.

Теперь конкретно о "Кукушкиных слезах". Тема эта не только мне знакома, но и близка - я сам с полутора лет детдомовец. Можено, конечно и в прозе её обработать. Легче пожалуй... (А кстати, почему Ваш постулат на прозу не распространяется? Чем проза хуже поэзии?) ...Так вот, можно было бы и прозой свою боль выразить. Но вот беда - это не только моя боль, и не только тех десятков миллионов граждан России, чьё детство прошло без родительской ласки в казённом доме. Это беда самой России. Полагаю, со статистикой Вы не знакомы, но поверьте на слово: с того периода, как я вышел из стен детского дома, их количество увеличилось на треть, при общем сокращении численности населения страны. А жить в детдомах дети стали намного хуже, чем в моё время.

В прозаическом произведении я был бы стистнут рамками своей биографии, и всяческие отступления смотрелись бы анахронизмом (Заметьте, Пушкин в прозе никогда не отступал от сюжета, а в "Онегине..." делает это сплошь и рядом. И в этом - ещё одна прелесть его романа). Во многом из-за этого я и взял именно эту форму...

Теперь об "онегинской строфе". Не мною сказано, что это - наиболее удобная стихотворная конструкция для поэтического повествования. Конечно, я бы мог модернизировать её, добавив, скажем, по одному-два слога каждой строке, но первые куски написались именно так, и я не стал менять...

Естественно я не стану спорить с Вами, что моё... (как сказано в эпиграфе "Не очень удачная попытка написать роман в стихах"), моё не очень законченное детище имеет мало общего с "шедевром А.С." Было бы смешно. Но это как раз та сторона дела, которая и мешает мне полностью согласиться с Вашим первым постулатом. Стихи писать надо. В древности (Афины, Рим) каждый юноша должен был уметь писать стихи. Обучение стихописанию было обязательным предметом гимнасий. И что? Много ли вышло гениальных поэтов из той поры? Да единицы! Но древние понимали, что поэтическое мышление - составная и важная часть любого развитого и образованного человека. Жаль, что сегодня в школах не учат поэзии...

Я искренне рад Вашему комментарию. Во-первых, он искренен и добр. Во-вторых, отражает совсем не редкую точку зрения, как это может показаться. Только высказывают её не часто. А в-третьих, меня самого мучали сомнения: продолжать или нет? Теперь я точно знаю, что продолжать буду. И не потому, что я такой же гениальный, как А.С. Пушкин, а потому, что эта вещь даже скертиков не оставляет равнодушными. (При жизни гения, не удивляйтесь, было достаточно и скептиков и критиков романа "Евгений Онегин").

Расстроило меня только вот что. Безумно, почему-то жаль, что именно Вы забросили писать стихи. То, что я у Вас читал - мне очень нравится. И меня не мучает тот факт, что Вы - не гениальнее Некрасова, Блока или Евтушенко. В Ваших стихах я находил созвучную мысль, они меня реально обогащали... Полагаю, что это - не только моё мнение (судя по количеству "Избранных"...)

Огромное Вам спасибо за отзыв...
 03.11.2009 22:55   SukinKot  Ну, во-первых, высказывание принадлежит не мне, а во-вторых, любые правила для стихосложения носят лишь рекомендательный характер. Если меня спросят: как доехать от Москвы до Петербурга, я отвечу, что надо сесть на поезд, самолет, доехать на машине, на худой конец воспользоваться автостопом. Значит ли это, что я запрещаю человеку добираться пешком, на телеге или на собачьей упряжке? Нет, я лишь советую и каждый волен выбирать тот способ, который сочтет нужным. Возможно, что человек, который решит ехать на телеге по-своему будет прав. Вопрос в том, для чего он это делает, в чем цель путешествия. Если цель – поездка именно на телеге, тут я могу его понять. Но если для человека главное – быстро и без проблем доехать из одного города в другой, то выбранный им способ нельзя назвать разумным. В чем цель Вашего романа? Рассказать о детских домах, донести свои мысли и чувства до читателя. На мой взгляд, здесь правильнее выбрать прозу. Как раз в прозе и можно было бы избежать анахронизма в лирических отступлениях, изъясняясь простым языком, а не словами девятнадцатого века. Вы говорите, что лучше-хуже – вопрос субъективный. Не совсем так. Можно поспорить кто из двух женщин лучше, если обе красавицы. Но, если одна красавица, а другая страшна как смерть, то девять из десяти мужчин ответят одинаково. Также и со стихами. Можно спорить кто лучше: Блок или Есенин, Ахматова или Цветаева. Но, сравнивать серьезное произведение поэта с небрежной поделкой ни один нормальный человек не будет. И заметьте, история литературы свидетельствует о том, что все великие поэты следовали этому правилу: писать или лучше или по-другому. Разве можно назвать двух одинаково пишущих классиков? Да, поэты порой подражали друг другу (это ведь нормально: перенимать, заимствовать, учиться), но это бывает либо на ранней стадии творчества, либо в отдельных, небольших работах. Разве Лермонтов известен как человек, который писал как Пушкин? Разве Пушкин – это эпигон Державина? Нет, каждый настоящий поэт непохож на предшественников. Подходит ли это правило к прозе? Думаю, что да, но в меньшей степени. Проза не хуже поэзии, она просто другая. Впрочем, четкой грани между стихами и прозой нет. Бывают стихи в прозе, бывает проза в стихах… Но это уже совсем другая тема. Я лишь хотел сказать, что, выбирая поэтическую форму, надо сделать так, чтобы и содержание было поэтическим. Пушкину в Онегине это удалось. Его роман – не просто зарифмованное повествование, это шедевр высокой поэзии. Да, Онегин был поначалу принят в штыки некоторыми критиками. Не помню, кажется, Булгарин что-то там писал… И меня это, конечно же, не удивляет. Подлинного гения всегда поначалу встречают в штыки и только потом называют великим. Но, штыки штыкам рознь, сами понимаете. Вы говорите, что смогли бы писать лучше чем Пушкин, будь у Вас больше свободного времени? Я бы не стал так говорить: было много стихотворцев располагающих большим количеством времени, канувших в лету вместе со своими неудачными стихами. Фразы о том, что мы могли бы сделать, сами понимаете, голословны. Но, я вижу некоторое противоречие в Ваших словах. Времени и сил у Вас мало, но, тем не менее, Вы выбираете сложную форму, с которой плохо справляетесь. Но я не спорю с тем, что любой человек может писать стихи. И даже если он пишет не очень совершенные стихи, в этом нет ничего плохого. Плохо другое, когда плохие стихи превозносят. И, конечно, плохо, когда человек, имея талант, идет по ложному пути. Я считаю, что для стихов хороши небольшие размеры, а для объемных вещей естественней проза. Это опять же не догма, а всего лишь мое мнение. Нет, я не против продолжения Вашего романа. Сама по себе попытка интересна. Но, как уже писал… впрочем, не буду повторяться. Скажу только, что мне намного больше нравятся Ваши рассказы, чем этот роман. Спасибо за добрые слова о моем скромном творчестве. Будем считать, что у меня что-то вроде "отпуска".
С уважением.

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту
Приветы