Они не могут простить: Блоку его «Двенадцать»,
Маяковскому горлопанский вопрос,
Мандельштаму «гремучую доблесть» остаться,
Есенину руны пшеничных волос.
Можно вспомнить «Февраль» и податься плакать,
Можно в Чистополь квасить капусту в запас,
Можно гимн написать и донос накапать,
Нобель вымутить – как аванс.
Уцелевшие, переболевши проказой,
Отсиделись, очистились, прощены.
И пылятся в музее ночною вазой,
Никому, кроме школьников, не нужны.
Дорогая Марон. Ваши тексты "Евреи с русскими лицами", "Эпиграмма на Анну Рубинштейн" и "Еврейская сказочка" удалены по просьбам трудящихся. Вам же предоставляется месячный отпуск, который неплохо было бы потратить на раздумья.
"...В-третьих, все ее идеи типа "переходите на свой государственный язык" имеют в своей основе даже не юдофобство, а ... глупость, милую банальную женскую глупость.)) Улыбнемся, господа!.."
