Гуру

setimshin

Гуру




Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
23 октября 2019 г.

Жаба, производящая на свет другую жабу, создает шедевр. Вы сомневаетесь? Попытайтесь сделать то же

(Виктор Гюго)

Все произведения автора

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото

Сортировка по рубрикам: 


К списку произведений автора

Проза

И МОРЕ ЗАКАТА, И МОРЕ ВОСХОДА

(Мой день ВМФ-2019 на Кубани)

ГРИВЕНСКАЯ
И всё же мне удалось вырваться на море в этом сезоне! Благодаря другу Петру, прикатившему в мою дальнюю камышовую станицу Калининского района на наш День ВМФ. Ночевать он отказался, потому что в понедельник у него было много хлопот в Темрюкском районе с медсправками после его недавней операции желудка -третьей, увы. И мы решили, что я проскачу с ним на Тамнский полуостров, где море мне будет предоставлено с вечера до утра. А утром своим ходом – на рейсовых автобусах – возвращусь домой. Оставалось лишь уговорить мою маму, ведь оставаться ей одной в доме почти на сутки проблемно: она трудно передвигается из-за болезни ног. Но маму я уговорил.
Как и положено в этот день, как только с рассветом к моей калитке подпылил Пётр на своей иномарке, во дворе на самодельном флагштоке мы произвели торжественный подъём флага и лишь затем проехали на станичный рынок за рыбой. Было условлено, что праздничный стол украсит жареный сом и такой же безкостный диликатесный пеленгас. Рыбу мы благополучно купили и занялись её приготовлением.
Пётр служил в ВМФ, но два года - на бербазе. И, кстати, флаг военно-морской - тот ещё, наш, советский, бело-голубой с красными звездой, серпом и молотом - красуется у него на плече в татуировке. Судьба нас с Петрухой свела через три года после демобилизации в 1983 году, когда мы, запорожцы-одностаничники (из станицы Запорожской), шабашили в Средней Азии на заработках. О том времени я написал роман «Каракалпакский Клондайк» и посвятил его Петру. А после знойной Каракалпакии мы с Петром работали и жили на студёном Тюменском Севере… Но не о Севере память пока.
Утвердив решение, что я вырвусь в Темрюкский район, созванились ещё с одним нашим участником каракалпакского похода тех лет, Саней Макаровым, одним из героев этой книги, изданной два года назад. Саня, конечно, обрадовался книге, как событию, и мы договорились встретиться в посёлке Сенном, что на пути в Тамань, куда повезёт меня Пётр. И уже после полудня мы выдвинулись в дорогу, чтоб пересечь границы пяти районов Кубани: Калининского, Красноармейского, Славянского, Крымского и Темрюкского, проскочив мимо Анапского – неблизкий путь с сезонными курортными автопробками!
Темрюкский район – ворота Кубани со стороны Крыма. Или, точнее, ворота в виноградно-бахчевой да рыбный рай. И омывает его сразу два моря! Уникальная историческая земля, любимая ещё древнегреческой цивилизацией. И снова, как пассажиру комфортабельного авто, и как бывшему жителю этих мест, мне было умилённо и чуть ностальгически смотреть на предавгустовские пейзажи родного плодоносного края. И радостно, когда в вереницах частных автомобилей, то здесь, то там, появлялся вывешенный наружу бело-голубой Андреевский флаг, или советский военно-морской – тот самый, наш, бело-сине-красно-звёздно-серпасто-молоткастый. С Днём ВМФ, держава!

СЕННОЙ
… Санька уже около часа поджидал нас в «Сенном» на своём новеньком японском автомобиле (недаром набивает на руках мозоли баранкой, работая дальнобойщиком!). Кафешка, столик с чеем и кофе, разговоры и фото на память. И подписание моих книг ему, где на одной черчу так: «от пенсионера-пенсионеру». Дело в том, что в этот год Александр, мой ровесник, выходит на пенсию (я то вышел раньше по северному стажу). И, конечно, чертыхается в сторону Пенсионной реформы, которая началась именно с нас, родившихся в 1959 году, и отодвинула на полгода выход на заслуженный отдых сразу и ему, и его жене. Правда, отдыхать он и не думает. Внуков надо поднимать, потому крутить ему и крутить дальнобойный штурвал…
Помянули мы и ребят – героев книги. Ведь получается, что почти из двух десятков наших каракалпакских шабашником того времени, упомнутых или не упомянутых в романе, нас осталось только трое, как в той военной песне- Перуха, Санька, я… Кто-то из других потерялся на просторах страны и за её рубежами, но большая часть парней уже ушла из жизни по разным причинам, и, как теперь понимаем мы, ушли они молодыми…
- Даже не думал-не мечтал, что доживу до 60-ти, - удивлялся Александр, который выглядит ещё достаточно крепким мужиком.
Сенной - это уже курортная приморская зона. Посёлок располагается на берегу общирного Таманского залива, бирюзовым простором которого, в сущности, и будет представлено мне Черное море в этой поездке. Рядом совхоз «Приморский», на винзаводе которого мне довелось поработать в молодости и описать его ещё в одной моей прозаической книге в повести «Кацуки» , на какой я и пошутил про пенсионеров, подписывая её Сане, поскольку он знал всех тех винзаводских ребят… Ну и сама Волна, куда мы держали курс, и историческая Тамань-Тьмутаракань, что будет у меня точкой возвращения назад в Гривенскую, омываются водами одноимённого залива…
Вскоре мы расстались с Александром: драгоценное время вояжа неуклонно двигалось к вечерней черте. И впереди меня ожидала не менее долгожданная встреча – с ним, с морем!

ВОЛНА
В посёлке «Волна», где базируется Пётр, подрулили почти к краю фрескового морского полотна. В этой местности простирается оно далеко внизу под обрывистым выцветшим берегом, поросшим травяным кустарником. А к воде ведут крутые спуски ввиде извилистых дорожек и тропинок. По одной из них я и покатился к призывной стихии, обозревая свысока на остановках немноголюдный песчаный пляж, тоже белесый от кубанского летнего зноя. А Пётр поехал домой, готовить ужин. Эка невидаль для него – море!..
…И вот оно объяло меня своим желанным дымчато-бирюзовым естеством – теплым и прохладным одновременно. Но не враз, потому что сразу и не окунуться: до голубины здесь идти далеко, мелководье, и я принимаю блаженство медленно, растягивая наслаждение, что называется, от пят до маковки.
«Как же я истосковался по тебе, море!»
Но оно не слышит мой возглас и первородная живительная прохлада его поднялась уже выше щиколоток, а затем охватила колени, и следом поглатила бёдра, чтоб защекотать в паху…
Ступни приятно ощущают мягкий бархат песчаного ковра, просматриваемого на метровой глубине. Старательно обхожу полусферы мутно-слюдяных медуз, которых почему-то слишком много в этот сезон. Прибрежное волнение невысокое и не обрызгивает разгорячённое от кутого спуска тело, и остужает его пеперь выше живота, поднимается на грудь и дальше - под горло, под подбородок, под губы. И вот я уже осязаю ими его горчащую солёную сладость… Всё! Ухожу с головой под воду. Море на мгновения захлопывает меня, вобрав в своё естество и, как новорождённого, снова выталкивает наружу, на воздух.
Уфф-фф! До чего же прекрасен этот благодатный планетный мир!
Осматриваю акваторию и побережье уже из воды. Голубая расплывчатя вечерняя дымка над морем, а слева от меня, на высоте птичьего полёта, над далёким мысом, очертаниями напоминающим Медведь-гору в Крыму, снижается крупное жёлто-малиновое закатное солнце. Оно ещё слепит взор, распространяя вкруг себя мощный ореол убывающего свечения…
«Не выйду из воды, пока не пронаблюдаю весь закат», - постановляю я, переводя взгляд на берег, на свои вещи, сиротски виднеющиеся на нём; на немногочисленных купальщиков в чуть розоватой от заката воде; на лежащих и сидщих людей на разноцветных лоскутках подстилок на песке; на обрывистые склоны, и редких курортников, спускающихся или карабкающихся по ним – к морю и от него…
Солнце - это вселенское зрящее око – оно всё ниже и ниже над мысом, пьющим безмерное море, и потому, будто бы больше и ближе ко мне! И густеющие красками солнечные отсветы на воде всё явственнее. Но смотреть на светило неотрывно – глаза в глаза - ещё горячо и невозможно даже сквозь мои затемнённые очки, и я перевожу взгляд под ноги, на грунт. И открываю для себя, что песчаные барханчики на дне образуются набегаюшими волнами, то есть они вточь повторяют на глубине абрис волн бегущих по поверхности, и так же, как волны, передвигаются и рассыпаются с приливом-отливом, чтобы тут же образоваться вновь… И я понимаю - реально, наглядно - что смерти в нашем мироздании для всего одушевлённого или неодушевлённого нет и быть не может, а есть лишь возрождения и преобразования!.. И с этим непреложно согласны стремительные рыбьи мальки, пролетающие мимо моих бледнокожих бренных ног то в одиночку, то стайками...
Малиново-лиловый круг солнца над мысом скатывается всё ниже и ниже, не остывая, а накаляясь и краснея. Как на гигантском блюде голубой эмали застыли в дальней акватории на рейде сухогрузы, а длинные причалы, уходящие далеко в море, ожидают их: в этом районе судоходство с недавних пор обильное в связи со строительством Крымского моста.
Но вот солнце касается краем-донышком громадного медвежьего мыса. И я уже безотрывно наблюдаю, как оно скрывается за ним, превращаясь сначала в огненное полукружье, потом в красную дугу, и, наконец, лишь в слабое алое зарево, быстро тающее. И сразу повеяло прохладой с моря. И усилился ветер, и укрупнились волны. И потемнел небесно-водный восток.
Как сивый дядька-Черномор, выходить на берег стал и я, вырастая из полутораметровой глубины, и обретая телесный вес, неощущавшийся в воде. Больше часа я пробыл в ней. Кожа на пальцах ног и рук набухла и побелела, напитавшись целительной морской солью, которуя я никогда не смываю с себя после морских ванн пресным водопроводным душем.
Так было и теперь, когда уже в сумерках я добрался домой к Петру, голодный и бодрый, хранящий в глубине глазных яблок своих ослепительный цвет и мягкое зарево морского заката.

ТАМАНЬ
Утром,около восьми часов, мы в Тамани,что в 9 км. от Волны, откуда у меня в 9.30 автобус рейсом на станицу Калининскую и, значит, ещё целый час(!) отдыха на море, теперь - с восходящим солнцем. Правда, оно уже висит достаточно высоко над горизонтом, и из вчерашнего красного гиганта превратилось в белого карлика, очень горячего вместе с тем.
С Петром мы прощаемся, он уезжает по своим делам, а я остаюсь на небольшом Таманском горпляже - там, где часть его огорожена каменными глыбами и валунами. Пляж искусственный, галечный. И тоже немноголюдный. Прямо над ним через дорогу расположился тенистый городской парк с различными памятниками, с выходом к знаменитому домику Лермонтова, где давно развёрнут целый музейный комплекс, посвящённый жизни и творчесву русского гения космического масштаба. Как жителю двух веков – 20-го и 21-го – у меня есть право очевидца сравнивать эти места в нынешнем и прошлом времени: ведь я знаю Тамань с седины семидесятых годов 20-го столетия…
Но опять же, не о легендарной Тамани мой текущий рассказ, а о её море. Здесь оно сочней по цвету и глубже у берега. Пять- восемь метров по каменисто-песчаному дну – и уровень воды уже по подбородок. И – изумительный штиль царит в заливе, просто озёрный штиль с лёгким, едва приметным покачиванием водной массы. И вместо медуз в ней множество стеблей коричневых водорослей, плавающих автономно. Они невелики– этакие оборванные ленточки полусантметровые в ширину, длиной до 10-15 сантиметров. И колышутся они у поверхности почти все в подвешенном вертикальном положении. Вот и гадай, откуда взялись, вроде бы и дно пляжное не заилено…
Рядом с моим береговым месторасположением отдыхает семья: муж, жена, тёща, двое детей, один из которых – Егорка – почти грудной, но его уже купают в море и смотреть, как он умиротворённо висит «над лазурной бездной» на надувном круге, охраняемом заботливыми руками мамы и бабушки, умилительно. Сфотографировать Егорку мне не разрешили и пришлось попросить главу семейства заснять в воде хотя бы меня. А потом в разговоре с ним узнал, что сюда семейство приехало отдыхать на месяц. что сняли они двухкомнатную квартиру за 45 тысяч рублей и крайне довольны, что так дёшево (?)… И я мысленно почёсываю свой затылок: н-да, 45 тысяч – это почти четырёхмесячная моя пенсия…
Чем выше солнце, тем больше курортного народу спускается к горпляжу, и тем меньше времени остаётся у меня для купания. Но я всё рассчитал и к своему автобусу устремляясь в срок, хоть и в мокрых шортах, зная, что они высохнут на мне на ходу. Поднимаясь к автостации, что в 10-ти минутах от берега, я прощально оглядываюсь, останавливаюсь на несколько мгновений и говорю в небесно-морскую белесо-солнечную даль, лежащую предо мной:
«До свидания, Черноморье! До новой встречи, Тамань! Я непременно вернусь к вам!»
28-31июля 2019 г.


Опубликовано:02.08.2019 09:49
Просмотров:291
Рейтинг..:25     Посмотреть
Комментариев:0
Добавили в Избранное:0

Ваши комментарии

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту
Приветы