Гуру

petrovich

Гуру

Курю - следовательно думаю. Думаю - следовательно существую.

Карапетян



Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
2 октября 2022 г.

Ученик никогда не превзойдет учителя, если видит в нем образец, а не соперника

(Виссарион Белинский)

Все произведения автора

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото   Хоккура

Сортировка по рубрикам: 


К списку произведений автора

Проза

из цикла "Полуденное божество"

Улисс

Усмехаясь очевидному, предложить собеседнику ещё один повод для игры: Улисс. Вы помните голливудскую преснятину на эту тему? Да? И рассказ, который написан Битовым уже здесь: «...Пенелопа... Сирены, конечно, звучат как электрогитары...» Ну, конечно, помните! Голливуд не ставил великих задач перед артистами - в промышленности не бывает великого и малого, в ней бывает только необходимое и лишнее.
Как же не пренебречь Голливудом, когда на самом деле в душе роятся незримые образы! Да им-то не дано! Да ведь и в самом деле - как на ладони всё. Ну, зачем озвучивать сирен, когда нужно залить воском уши последнего гребца и мир погрузится в тишину - только хрипы в гортани его, последнего, и толчки пульса, глухие, в войлок. В этой-то тишине и привязывают к мачте озабоченного и тревожно ухмыляющегося атамана, притягивают полуголое тело его грубым мясом канатов к неровно струганной мачте, не слыша ничего, не откликаясь на беззвучные его восклицания и крики, иногда лишь вскидываясь и пытаясь понять, что ему ещё нужно... и вглядываясь недоумённо в его губы... Тишина и сумерки, и качающийся под срез моря борт. Но уже гребцы чуют неладное и круче сгибают спины, и рулевой уже валится на чудовищное своё бревно, и парус впопыхах притянут сгорбленными бородачами... Хлестать и бить начинает шторм - и первые попытки освободиться от канатов, первые толчки сатанеющего тела у мачты, привлекут к себе на мгновение ожесточённые взоры плывущих сквозь бурю: Улисс беззвучно кричит, шея его вытянута сколь возможно и перехвачена жилами, а лица нет. Кто и куда зовёт его не ведомо, и никогда не будет ведомо - он плывёт в тишине. Он кричит, извивается и рвётся из канатов в этой тишине, и буря заливает и моет ему лицо, и захлёстывает волосы ему на глаза. Но слышен только хрип дыхания того, кому последнему залепили уши воском: гха-кхуп... гха-кхуп... В адском ритме работают спины, палубу заметают валы и согнутые тела цепляются за канаты, и трое валят на корме руль, разинув в крике рты. И кричит что-то Улисс, привязанный к мачте - в полной тишине... Вдох-выдох... вдох-выдох...

Зачем ему пустота эта? Никто более не узнает того, что услышал он, да и слышал ли? Докажи теперь! Только глаза вытягивает в ниточку волна, где маленькая медуза прячется и пытается быть то монгольфьером, то зрачком водяного божка - качает её, тихонько баюкает... Стоило ли? Долго ли тянуть последний тот звук, тоскливый?.. Да пытаться удержать умирающую музыку?.. Освобождение всё равно будет. Когда-нибудь охлаждённый ум определит красоту мира, как оболочку совершенного кишечника, когда-нибудь на вопрос: кто был прав? ответ не воспоследует. Да, здесь искали истину в словах, там - в жизни, да! Но истины-то нет, потому, что время не закончится, даже, когда закончится всё, а, стало быть, и ответа не будет. Правы будут законы физики...

И остров перестанет быть пространством. Это будет берег издробленный галькой и запачканный гнилыми водорослями в слизи выброшенных медуз, а в складках зелени, странно искажающих черты совершенно знакомой кухоньки, где облупленный у ручки чайник совмещён с мощным выгибом враждебного дерева, а в чудовищной листве зловонных папоротников обвисли электрошнуры за чёрною спиной холодильника... А в несметности жизни, что выросла на двадцатилетнем молчании, пройдёт осунувшееся личико Цирцеи - и растворится, как не было. Когда-нибудь я найду на берегу лодку уставленную амфорами среди снопов съедобного тростника и лягу в неё, и буду глядеть в полуденный зенит, забывая свои путешествия. Главное - не взглянуть назад, не увидеть тех, кто выйдет на берег проводить меня. Я боюсь, что увижу каменные, истончённые и морщинистые фигурки сирен с глубокими ямками ртов, я боюсь, что увижу множество мучительно искривлённых изваяний, которые оживут, если верить старинным повестям. Там нет никого, нельзя оглядываться, возврата нет, прощайте!


Опубликовано:08.05.2012 21:21
Просмотров:4345
Рейтинг..:65     Посмотреть
Комментариев:3
Добавили в Избранное:1     Посмотреть

Ваши комментарии

 08.05.2012 22:24   mitro  
Честно говоря, увидев название, думал что-то затейное о Джойсе, но обознался.

 10.05.2012 23:02   natasha  
Очень понравилось. Редакция нужна, имхо. Например, "...впопыхах сгорбленными..." или в "...В этой-то тишине и привязывают ..." три раза "его" и один "ему". )
 11.05.2012 13:24   petrovich  Спасибо!
Попробую... "Впопыхах" переставил сходу... Нельзя, наверно впопыхах?

 11.05.2012 13:56   Beregov  
огорчительное чтение. упражнение в делании красивостей слов. "зачем ему пустота эта?"
 11.05.2012 14:26   natasha  Сергей, позвольте заступиться. Это маленькое эссе художника. Это надо просто увидеть, как графику, особенно первую и третью часть. Да, вторая часть кажется слегка риторической, чуть банальной. ОК?:)
 11.05.2012 15:32   Beregov  Возможно, я не смог настроиться. Привык уже к тому, что Петрович пишет всегда очень содержательно и остро, и красиво. А здесь содержания не нашёл. Поэтому так отозвался критически и, может быть, поспешно.

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту
Приветы