Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Когда делили счастья апельсин,
Тебе досталось много сочных долек,
Но ты решил, что съешь их все один,
Не оттого ли апельсин твой горек?
Не оттого ли отдает травой
Полынною надкушенный кусочек?
Ты недовольно рот кривишь – такой
Удел всех сладкоежек-одиночек.
Когда делили счастья апельсин,
И мне немало долек перепало,
Но я люблю глядеть, как ест мой сын,
То, что себе с трудом отвоевала.
Пусть только корка остается мне,
Я ни о чем ни капли не жалею.
Мой мальчик улыбается во сне -
Поверишь ли, нет ничего вкуснее.
