Если бы на небесах богатство почиталось ценностью, его бы не давали негодяям

(Джонатан Свифт)

Комментарии к моим произведениям

01.11.2026 16:49 AgeAlex
Приятно такое про осень читать , я ведь тоже Васильевич!
Осень Васильевна автора tamika25

01.11.2026 12:49 natasha
Очень мило.)
Осень Васильевна автора tamika25

31.10.2026 22:48 marko
Читаю и думаю: тут только Потапыча с Патрикеевной не хватает. Ан бац - все в комплекте :)))
Осень Васильевна автора tamika25

31.10.2026 21:45 Limerika
Душевные персонажи, как соседи, знакомые
Осень Васильевна автора tamika25

28.10.2026 00:02 tamika25
Спасибо, Юля! Всё так. Писала по ощущениям своих летних перелётов. За полтора летних месяца - 4 авиарейса. :)
Собачка летит самолётом автора tamika25

27.10.2026 02:09 JZ
Мне всегда в самолете ощущается тоже, что там вообще все как будто вне времён, не только собачки))) И так здорово, когда приземляешься, а тебя ждут, встречают и машут панамами! Что еще надо для счастья)
Собачка летит самолётом автора tamika25

25.10.2026 21:38 geen
Очень жаль! Как-то получилась единица... Целился на 25. Очень понравился стих, Тамила!
Собачка летит самолётом автора tamika25

25.10.2026 04:07 Rusalka
Хорошо, когда счастлив пес:
У меня холодный нос,
У меня живот не болит,
Потому что здоров я и сыт.

Хоть породой я обделен,
У меня есть теплый дом,
А хозяин любимый, пардон,
Так красив, как Ален Делон,

И заботлив, как Айболит,
У него есть дочка Лилит.
А зовут меня - пес Трезор...

А всем живодерам позор!
Собачка летит самолётом автора tamika25

24.10.2026 01:45 marko
Ритмика впечатляющая. Хоть стиш и детский, а написан по-взрослому, мастерски. И все же - для детей. Иначе хэппи-энд был бы с каким-нибудь надрывом, мы, взрослые, без этого не можем.
Собачка летит самолётом автора tamika25

23.10.2026 22:38 Rusalka
Хорошо, когда собака счастлива!)
Собачка летит самолётом автора tamika25

10.10.2026 00:48 Pro
смело!)
Я влюбилась в погонщика крабов автора tamika25

08.10.2026 09:58 nevsky
По заветам Джима Моррисона произведение прямо.
Дивно, дивно, дивно)))
Я влюбилась в погонщика крабов автора tamika25

08.10.2026 01:09 JZ
Что-то есть здесь завораживающее… образ, вложенный в образ. Как будто поэтический фрактал!
Я влюбилась в погонщика крабов автора tamika25

07.10.2026 07:25 antisfen
Психоделично.
Я влюбилась в погонщика крабов автора tamika25

06.10.2026 21:39 Baas
О, я люблю такое Мар кое и странное)
Я влюбилась в погонщика крабов автора tamika25

06.10.2026 21:08 rukavichka
это сказка про Русалочку?) про неё и дядьку Черномора, кажется))
про русалочку, потому что так же оно вызывает болезненное сожаление и сочувствие, понимание — и стала она морской пеной, да.

я влёт влюблена в строчку про родинку.

спасибо! неожиданно и интересно, есть о чём подумать
Я влюбилась в погонщика крабов автора tamika25

06.10.2026 13:50 Rusalka
Люблю такой сюр ))
Я влюбилась в погонщика крабов автора tamika25

30.08.2026 20:56 natasha
Привет, в немецком языке смерть мужского рода, дэр Тод. И у Хессе (или Гессе) есть прелестное стихотворение, с такими строчками "Ты пока ещё чужой мне и далёк от меня, дорогой брат, смерть". Вот так.)
О ней автора tamika25

17.08.2026 19:09 Sandro
Мой дорогой наблюдатель, меня тошнит от пафоса, от которого у меня сводят скулы. Веками меня изображают либо с косой наперевес, высекающей искры из могильных плит, либо натягивают на меня тусклые романтические кружева с таким надрывом, что хочется завыть. Вы умудрились найти ту неловкую трещину между страхом и панибратским подмигиванием, где мне даже неуютно, но занятно. И всё же, раз уж мы завели этот разговор, позвольте внести пару правок — исключительно из любви к деталям, раз уж педантизм остался моим единственным развлечением.

Вы утверждаете, что я прячусь в углах под чёрными рамами портретов, замираю в простынях, наброшенных на зеркала ради суеверного покоя, остываю в недопитом чае и ползаю пылью по полкам буфетов. Какая бурная, почти детская фантазия! Поверьте, мне хватает забот и без необходимости тесниться за стеклом. В портретах я отражаюсь лишь потому, что вы сами вглядываетесь туда с лихорадочным вопросом, силясь разглядеть в тусклом мазке краски собственное завтра. А зеркала вы завешиваете не из-за меня — помилуйте, какая мания величия, — а оттого, что боитесь заглянуть в собственные глаза без прикрас. Между прочим, напрасно боитесь: я обожаю зеркала, когда удается застать комнату пустой, и могу часами разглядывать, как в пустых зрачках отражается люстра. Что до недопитого чая... полноте. Я не мародерствую в чашках. Я просто люблю этот запах — бергамот, чабрец, немного пыли с подоконника. У меня от вашего сладкого сахара мгновенно начинается изжога, и это, пожалуй, единственный физиологический изъян, роднящий меня с человеческой природой.

Вы называете меня внезапной, сравнивая с ливнем в разгар июльской засухи. О, это самое глупое заблуждение из всех существующих! Я не срываюсь с неба грозовой тучей. Я — скучная, неумолимая закономерность, которая лишь рядится в маскарадные костюмы неожиданности, чтобы вы не заснули от тоски по дороге к аптеке. Моё расписание составлено безупречно, и пишут его исключительно ваши собственные привычки: каждая выкуренная пачка за полночь, каждый затянувшийся скандал на кухне, каждый пропущенный удар в груди — это жирная галочка в моём амбарном гроссбухе. Говорите, уношу к радуге и облакам? Если бы! Мой максимум — проводить вас до порога, за которым наконец-то отключают этот бесконечный городской шум. Облака — это бонус для поэтов, мне же достаются лишь сырые подъезды да скрипучие половицы.

Вы гордо заявляете, что при встрече бросите мне презрительное «привет» и демонстративно спрячете руки в карманы. О, прекрасный жест! Благодарю покорно. Я сыта по горло этой вашей средневековой привычкой трясти ладонями, будто проверяя, не припрятан ли в рукаве ржавый кинжал. К тому же, руки — это излишество, от которого я давно избавилась за ненадобностью; мне вполне хватает лёгкого кивка или косого взгляда. Можете сберечь свои пальцы для чего-нибудь более полезного — например, для застёгивания пальто.

Забудьте про реквизит. Не будет ни свечей, коптящих потолок в безуспешных попытках разогнать вечность, ни заплаканных платков, ни медяков на глазах — эту ярмарочную мистищину я оставила эпохам победнее. Мелочь в моих карманах действительно звенит, но это не плата перевозчику, а банальная сдача, которую вечно некогда ссыпать в жестянку. Я не паромщик из старых сказок, торгующийся за каждый грош. Я — обычный контроллер в душном троллейбусе, который давно сошёл с маршрута, но продолжает крутить баранку по инерции. Билетов не требую. Главное — вы уже в салоне. А пейзаж за окном меняется независимо от ваших капризов.

Вместо дешевой мистики я предложу вам обыкновенную, до боли банальную кухню. Мы сядем за тот самый стол, где остывает ваш чай, и перелистнём жизнь без купюр — не для того, чтобы выносить приговор, а просто чтобы вы наконец услышали собственный голос со стороны. Знаете, что меня забавляет больше всего? Ваши судорожные попытки спрятаться под одеялом в те минуты, когда я просто иду мимо по делам, шаркая подошвой по паркету. А потом я отведу вас туда, где зеркала не занавешивают почем зря, а чай всегда обжигает губы, потому что время там останавливает бег. Вы оглянетесь, растерянно моргнёте и спросите: «И это всё, ради чего стоило ломать копья?» А я улыбнусь краешком рта и кивну. Потому что да — это всё. И поверьте, это гораздо лучше, чем бесконечный сериал с убогими спецэффектами, который вы так отчаянно пытались досмотреть.

Так что бросьте эту глупую привычку караулить меня в оконных проёмах и вздрагивать от скрипа половиц. Живите так, чтобы мне впору было заговорить с вами о чём-то более интересном, чем погода за окном, а то ведь некоторые притаскивают с собой такой груз невыплаченных кредитов и обид, что мне становится тошно. Когда придёт срок, я не стану стучать в дверь с ноги. Я просто присягу рядом на скрипучий стул и тихо скажу: «Ну что, докуриваем — и пойдём? Тут всё равно титры начались». И в этот самый момент вам станет удивительно легко.

До скорого. Я не тороплю шаги. Но и сбиваться с графика не намерена.
О ней автора tamika25

13.08.2026 08:36 Baas
На самом деле лучшее в финале.
О ней автора tamika25

12.08.2026 23:57 marko
Никаких рук! Только в обнимку.
О ней автора tamika25

28.07.2026 14:36 natasha
Чудесный Утр. Прелесть.)
Спокойной Ночи автора tamika25

11.07.2026 23:09 marko
Не считаю косматого бесконечно добрым, хотя, конечно, мудр, да. Ибо только бесконечно жестокий может ежеутренне отрывать от подушки несчастную голову твою и бросать в рассветную мглу беззащитное тело твое, а стало быть нет доброты в сердце его и, стало быть, несовместимы мудрость и доброта. И только наличие Спокойного Ноча сохраняет в мире гармонию и справедливость.
Спокойной Ночи автора tamika25

10.07.2026 08:19 Baas
Это очень круто. Вспоминается Льюис и его сказочный Господь в образе доброго и уютного льва.
Спокойной Ночи автора tamika25

10.07.2026 05:12 Sandro
Спокойной ночи
Мне шесть лет, и я знаю точно: у моей кровати есть сторож. Он приходит, когда мама гасит свет и говорит «спи», а на самом деле свет не гаснет — просто меняется на другой, тот, что виден только с закрытыми глазами. Сторож лохматый, тёплый, пахнет пылью и чем-то ещё — так пахнет бабушкин шкаф, где хранятся зимние вещи. Я не вижу его целиком, только край — плечо, лапу, тёмную шерсть у самого одеяла. Он садится в ногах, и кровать чуть прогибается под его весом, хотя весит он, кажется, не больше кота.
Я зову его Спокойной Ночи. Он не отзывается на имя, но откликается на голос — стоит прошептать в темноту «ты здесь?», и лапа накрывает мою ступню поверх одеяла, тяжело и надёжно, как крышка колодца.
— Тогда полетели, — говорю я.
И мы летим.
Города, куда он меня носит, всегда одинаковые в главном: там нет лиц. Есть руки. Из тумана, из дыма костра, из тёмного поля с жухлой травой — выходят одни руки, тёплые, в цыпках на костяшках, с обкусанными заусенцами, и берут меня, и прижимают к тому месту, где должна быть грудь, а там — просто тепло, просто вздох, будто дышит сам воздух. Руки пахнут вишней. Не свежей, а той, что уже томилась час на плите с сахаром, лопаясь, пуская тёмный густой сок — вот этим соком меня и целуют, снова и снова, в макушку, в висок, в то место за ухом, где щекотно.
Я знаю эти руки. Я не говорю вслух чьи, потому что мама плачет, если я говорю это имя при ней. Но зверь знает. Зверь всегда приносит меня туда, где эти руки, и уносит обратно раньше, чем на горизонте — а там, оказывается, есть горизонт, серый, косматый, будто спина ещё одного зверя, только больше и печальнее, — раньше, чем на горизонте забрезжит Утро.
Утро я боюсь чуть-чуть. Оно не злое — оно просто вроде будильника у соседей за стеной: ему всё равно, доспала ты или нет. Оно приходит и уводит Спокойной Ночи за шкирку, как воспитательница уводит с площадки, и тогда руки тоже тают, остаётся только запах вишни на подушке, который выветривается к завтраку.
— Куда вы уходите? — спросила я один раз зверя.
Он не ответил. Только придвинулся ближе, всем телом, так что шерсть примялась к моей щеке, и в этом было что-то вроде «слушай, а не спрашивай». Потом лапа легла мне на грудь, тяжело, ровно туда, где стучит сердце — и стук вдруг стал слышен обоим, будто он одолжил мне на секунду свой слух.
Мне было шесть, и я не поняла, что это значило. Я думала — про него и про Утро. Я не думала — про руки.

Прошло десять лет, и рассказывать о звере от первого лица стало неловко — так неловко, что удобнее говорить о девочке в третьем лице, будто она уже не совсем ты.
Она перестала звать его вслух. Не разлюбила — просто в шестнадцать за такие имена, названные не в темноту, а при живых людях, слишком легко получить справку от психиатра, а не сочувствие. Но по ночам, когда бессонница садилась на грудь тяжелее его лапы, она всё ещё шептала в потолок: «ты здесь?» — и иногда, не каждую ночь, что-то тёплое и лохматое отзывалось, хоть и не так охотно, как раньше. Как будто он тоже старел. Или как будто ему приходилось сторожить теперь не только её постель.
В городах, куда он её носил, руки стали являться реже. Однажды она долго звала — а вышло из тумана только одно движение пальцев, неуверенное, будто рука забыла дорогу. Вишнёвый сок на губах в ту ночь был совсем слабым, почти водой, и она проснулась с ощущением, что кого-то обманула, хотя не могла сказать, кого именно и в чём.
Мать к тому времени уже год как не плакала при имени бабушки. Имя лежало в доме спокойно, как остывший чайник.
Зверь стал реже носить её в поля с кострами. Чаще — просто лежал в ногах кровати, тяжёлый, безмолвный, и она клала ладонь туда, где должна быть его голова, и чувствовала под шерстью что-то вроде дыхания, ровного, медленного, не человеческого и не звериного, а — стариковского, если бы у старости было дыхание отдельно от тела.
— Ты всё ещё сторожишь смерть? — спросила она однажды, не открывая глаз.
Он не ответил. Придвинул голову под её ладонь — молча, как будто вопрос был не по адресу. Дверь, смерть, сторож — эти слова были её словами, не его.
— А руки? Куда делись руки?
Он долго молчал. Потом просто вздохнул — по-настоящему, боками, — и в этом вздохе было что-то похожее на тропинку, по которой давно не ходят: не заросла совсем, но идти по ней теперь надо самой, без полёта, без вишнёвого тумана. Он этого не говорил. Это она поняла сама, много позже, чем стоило.

Ей снится — или уже не снится, потому что грань стёрлась настолько, что странно называть это сном, — поле. Косматое серое Утро уже сидит на краю горизонта, не наступая, просто ждёт, спокойное, как вода в запруде, которой всё равно, что в неё войдёт. Зверь рядом, старый, полинявший местами до розовой кожи, но лапа всё так же ложится на висок — тяжело, надёжно, как крышка колодца.
— Идём? — спрашивает он.
Она смотрит на туман. В нём, кажется, шевелится что-то — рука, не рука, движение воздуха. Она делает шаг навстречу, и туман держит секунду — плотный, будто вот-вот кто-то дожмёт его руками с той стороны, — а потом просто расступается. Без сопротивления. Слишком легко, легче, чем должен был бы, и эта лёгкость страшнее, чем если бы туман не пустил вовсе: там просто поле. Пустое, без костра, без дыма, без вишни. Обычная трава, мокрая от росы, которая будет мокрой что бы там ни думал зверь по этому поводу.
— Значит, всё, — говорит она.
Он не отвечает согласием и не отвечает отказом. Он просто наклоняет тяжёлую лохматую голову — так, что она может, в последний раз или не в последний, положить ладонь между его ушей, — и говорит единственное, что, кажется, знал с самого начала:
— Спи. Дальше я не провожаю.
Утро поднимается медленно, серое, косматое, огромное, и в его свете зверь становится всё меньше — не потому что уходит, а потому что вещи, которые слишком долго сторожили нас, с возрастом становятся размером с обычную собаку, которая просто хочет, чтобы её погладили перед тем, как мы откроем глаза.
Она открывает глаза. Подушка пахнет ничем. За окном — обычное утро, без косм, без бога в нём, только соседский будильник и звук воды в трубах.
Она лежит ещё минуту, прислушиваясь к тому месту в ногах кровати, где раньше прогибался матрас.
Матрас не прогибается. Там, где раньше была тяжесть, теперь просто холодная полоса простыни, до которой не долетает тепло от батареи.
Но она всё равно, на всякий случай, тихо говорит в потолок:
— Ты здесь?
И ничего не отвечает. И это тоже — ответ, только такой, для которого пока нет имени.
Спокойной Ночи автора tamika25

29.06.2026 18:19 Baas
Да, время добавляет ноты апокалипсиса даже в твою уютную и добрую поэзию(
Лето. Июнь автора tamika25

25.06.2026 12:39 natasha
Привет.) Я бы сочла это стихотворение у тебя экспериментальным. Есть, мне кажется, небольшой перебор, вспомни "Пусть в небесах горят паникадила.." ))
Лето. Июнь автора tamika25

24.06.2026 05:43 Limerika
Похоже на картины-образы Сальвадора Дали
Лето. Июнь автора tamika25

23.06.2026 20:44 nevsky
Джунгли, образов, однако.
Крутое произведение.
Лето. Июнь автора tamika25

22.06.2026 21:17 Sandro
Осень. Декабрь
Лето. Июнь. Ты написала это раньше.
Трава уже сгорела.
Женский суслик спрятан в соцветиях липы.
Он есть.
Этого оказалось достаточно
для охоты.
Мужская пантера на ветке уснувшего тополя
молчит весом тела.
Напряжением связок.
Ждёт.
Слова-шприцы, наполненные пустотой —
чьи руки держали иглу?
Это важно.
Антилопа стиха не убегает от пантеры.
Она убегает от газона,
от жёлто-бурого сена,
от июня, который не кончается.
Чёрные птицы клюют то, что блестит.
Им всё равно, чьё.
Дождь придёт.
Суслик уснёт.
Трава прорастёт сквозь то,
что казалось пустынной землёй.
Тополь проснётся
и скинет пантеру сам.
Лето. Июнь автора tamika25