Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Бежит, опрокинув стулья,
нелепо забыв попрощаться.
Но кто ему в этом судьи?
И лестничная площадка
поёт под его ногами.
На волю он вылетает -
свободен, как оригами,
вернувшийся в птичью стаю.
А солнышко светит косо,
и близится летний вечер,
траву окропили росы.
Лети, дорогой мой птенчик!
