Когда мы ненавидим кого-то, мы ненавидим в его образе то, что сидит в нас самих. То, чего нет в нас самих, нас не трогает
(Герман Гессе)
Мейнстрим
22.08.2008
Рушди неряхой не был!
И все-таки писатель должен быть профессионалом! Как ни старайся, а дилетантизм на литературном поприще всплывет непременно…
И все-таки писатель должен быть профессионалом! Как ни старайся, а дилетантизм на литературном поприще всплывет непременно. Вот отставные британские полисмены Рон Эванс и Дуглас Томпсон, которым в далекие девяностые посчастливилось охранять от правоверного гнева соплеменников самого Салмана Рушди, беллетристами явно не родились, да оно как-то, в общем, и не надо было… Да только у них, на Западе традиция: коли свела тебя жизнь с большим человеком, надо непременно об этом писать мемуар; с одной стороны, как бы и большому человеку дань уважения, с другой — неплохая возможность подзаработать и прославиться, что наглядно проиллюстрировала еще Моника Левински, соприкоснувшаяся с неотразимой харизмой мистера Клинтона.
Вот как раз непрофессионализм-то и подвел пенсионеров, решивших немножко подредактировать историю своего сотрудничества с господином Рушди. Прочитав в начале августа фрагмент их мемуаров на страницах «Mail on Sunday», бывший подопечный пообещал готовящему книгу издательству «John Blake Publishing» судебный иск за распространение клеветы. Издатели взяли писателей-самородков за грудки, и тем, словно наказанным первоклашкам, пришлось не только приводить в соответствие с истиной сомнительные куски текста, но и придумывать книге новое название.
Под обложку будущего бестселлера, первоначально называвшегося «On Her Majesty's Service», вошло несколько комичных историй об авторе «Сатанинских стихов». Например, о том, как измученные писательскими капризами подопечного офицеры якобы однажды заперли его в чулане под лестницей и отправились пропустить пинту пива в соседний паб. А самого подопечного за неопрятный вид прозвали неряхой (scruffy). Эти-то эпизоды и попали в прессу, и, надо сказать, мистер Рушди читал их с неподдельным интересом. А прочитав, заявил, что ничего подобного и в помине не было, а Рон Эванс отношение к его охране имеет лишь косвенное — он не входил в число телохранителей, поскольку служил водителем у группы охраны.
Пристыженные беллетристы согласились откорректировать текст книги, а заодно и поменяли ее название на «Моя удивительная жизнь в самой опасной группе личной охраны в мире» («My Incredible Life in the World's Most Dangerous Close Protection Squad») — простим их, на Западе так и не научились искусству лаконичных заголовков.
В результате этого забавного инцидента выход книги, запланированный на 4 августа, пришлось отложить.
Есть в растительной жизни поэта
Злополучный период, когда
Он дичится небесного света
И боится людского суда.
И со дна городского колодца,
Сизарям рассыпая пшено,
Он ужасною клятвой клянется
Расквитаться при случае, но,
Слава Богу, на дачной веранде,
Где жасмин до руки достает,
У припадочной скрипки Вивальди
Мы учились полету - и вот
Пустота высоту набирает,
И душа с высоты пустоты
Наземь падает и обмирает,
Но касаются локтя цветы...
Ничего-то мы толком не знаем,
Труса празднуем, горькую пьем,
От волнения спички ломаем
И посуду по слабости бьем,
Обязуемся резать без лести
Правду-матку как есть напрямик.
Но стихи не орудие мести,
А серебряной чести родник.
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
И все-таки писатель должен быть профессионалом! Как ни старайся, а дилетантизм на литературном поприще всплывет непременно. Вот отставные британские полисмены Рон Эванс и Дуглас Томпсон, которым в далекие девяностые посчастливилось охранять от правоверного гнева соплеменников самого Салмана Рушди, беллетристами явно не родились, да оно как-то, в общем, и не надо было… Да только у них, на Западе традиция: коли свела тебя жизнь с большим человеком, надо непременно об этом писать мемуар; с одной стороны, как бы и большому человеку дань уважения, с другой — неплохая возможность подзаработать и прославиться, что наглядно проиллюстрировала еще Моника Левински, соприкоснувшаяся с неотразимой харизмой мистера Клинтона. 
