Совсем далеко на востоке,
Где любят носить кимоно.
Обычаи, нравы порою жестоки
Все это случилось давно.
Холопы правителя там выбирали,
Не нравилось, чтобы его назначали
Такое устройство привычно для нас,
Другой там обычай, об этом рассказ.
Ну, дикие люди, и нам не чета,
Плохие итоги несет суета.
И выбор народа традицией прост
Правителем города будет лишь тот,
Кто всех затолкает за круглый помост,
И будет правителем следующий год.
Противник, увы, должен лечь на погост,
Под бой барабанов и дев хоровод.
Любили сумо в этой милой стране,
За ум и за силу, что лидеру нужно.
Силен и умен и ты можешь вполне
Здесь править, а граждане дружно
Готовы исполнить приказы вождя
Любить и работать, согласно указам,
А как рис собрали, обычай блюдя,
Отстаивать титул, он снова обязан.
Сменялись правители, этой земли,
Чуть только ослабнет, его понесли.
Но вот на вершине уселся один,
Законам и правилам он господин.
Пока был он в силе, то их соблюдал
И дважды противников он побеждал.
Но время сильнее любого из нас,
И вот уж глашатай читает указ.
Мол, следуя просьбам самих горожан
Что схватка за трон, это не балаган.
И лучшие люди из прихожан
А их нам назначит верховный каган,
Среди претендентов проводят отбор,
Следят, чтоб какой-нибудь тать или вор.
Не мог побороться за титул вождя.
Указ начнет действовать чуть погодя.
Вот лето закончилось, чисты поля.
От хмурых дождей потемнела земля.
И скоро к помосту с берется народ
Желая увидеть на ринге борьбу.
А в доме кагана доверенный сброд,
Решает в тиши претендентов судьбу.
И возраст, и вес ограничить решили
Чтоб возраст у них был такой же, как вес,
чтоб выглядеть важно, не как балбес
И этим изрядно народ рассмешили.
Народ и не понял, что этот указ.
Лишил права выбора всех и сейчас.
Проходит десять длинных лет,
В стране все сонно жизни нет.
И каждый год одно и то же
Столкнуть правителя никто не может.
Но праздник для народа сохранен,
Как атрибут соединения времен.
Когда правитель мощно скинет вниз
Тщедушного искателя короны.
Начнется сразу праздник, это приз
В конце его, искателя хоронят.
Был високосный год, год петуха,
На праздник погода тиха и суха.
Затмение лунное было намедни,
Плохая примета, но это же бредни.
И вот наступает торжественный миг
На ринге правитель противника ждет
С трудом поднимаясь, выходит старик.
Усталой походкой он к дохе идет.
У круга-дохе в золоченой маваси
Правитель команду ждет йобидаси,
Чтоб кинуться массой в 140 кило.
За годы правления, его разнесло
Присел по-пацакски, как делают КУ,
Ладонью ударил себя по боку.
И бросился в центр, старик его ждал,
Шаг в сторону сделал, правитель упал.
Судья отвернулся, правитель вскочил
Вновь ринулся в центр, удар, отскочил,
Как дуб в центре дохе стоял аксакал.
С улыбкой на третий заход завлекал.
Залив глаза кровью, как бешеный бык,
Правитель рванулся, издав дикий рык.
И рухнул на дохе, глаза закатил.
Победу кумбоси, судья огласил.
Народ ликовал, а старик вдруг пропал,
Никто в суматохе его не искал.
Потом спохватились, искали окрест,
Нигде его нет, лишь бамбуковый шест
У камня стоял, на нем надпись гласила,
«Покорность людей не хорошая сила,
Народ не давай, никому никогда,
Решать за тебя, а иначе беда».
На камне Конфуций стоял в полный рост
Об этой легенде знакомый прохвост
Поведал мне как-то в пивной на углу,
Я вам рассказал, ну и твитнул в ГУГЛу.
Прим. Дохе - круг для борьбы в сумо.
Маваси - набедренная повязка в сумо.
Йобидаси - сигнал к схватке.
Неправо о стекле те думают, Шувалов,
Которые стекло чтут ниже минералов.
Ломоносов
Солдат пришел к себе домой -
Считает барыши:
"Ну, будем сыты мы с тобой -
И мы, и малыши.
Семь тысяч. Целый капитал
Мне здорово везло:
Сегодня в соль я подмешал
Толченое стекло".
Жена вскричала: "Боже мой!
Убийца ты и зверь!
Ведь это хуже, чем разбой,
Они помрут теперь".
Солдат в ответ: "Мы все помрем,
Я зла им не хочу -
Сходи-ка в церковь вечерком,
Поставь за них свечу".
Поел и в чайную пошел,
Что прежде звали "Рай",
О коммунизме речь повел
И пил советский чай.
Прошло три дня, и стал солдат
Невесел и молчит.
Уж капиталу он не рад,
Барыш не веселит.
А в полночь сделалось черно
Солдатское жилье,
Стучало крыльями в окно,
Слетаясь, воронье.
По крыше скачут и кричат,
Проснулась детвора,
Жена вздыхала, лишь солдат
Спал крепко до утра.
В то утро встал он позже всех,
Был сумрачен и зол.
Жена, замаливая грех,
Стучала лбом о пол.
"Ты б на денек,- сказал он ей,-
Поехала в село.
Мне надоело - сто чертей!-
Проклятое стекло".
Жена уехала, а он
К окну с цигаркой сел.
Вдруг слышит похоронный звон,
Затрясся, побелел.
Семь кляч влачат по мостовой
Дощатых семь гробов.
В окно несется бабий вой
И говор мужиков.
- Кого хоронишь, Константин?
- Да Глашу вот, сестру -
В четверг вернулась с имянин
И померла к утру.
У Николая помер тесть,
Клим помер и Фома,
А что такое за болесть -
Не приложу ума.
Настала ночь. Взошла луна,
Солдат ложится спать,
Как гроб тверда и холодна
Двуспальная кровать.
И вдруг ... иль это только сон?-
Идет вороний поп,
За ним огромных семь ворон
Несут стеклянный гроб.
Вошли и встали по стенам,
Сгустилась сразу мгла,
"Брысь, нечисть! В жизни не продам
Толченого стекла".
Но поздно, замер стон у губ,
Семь раз прокаркал поп.
И семь ворон подняли труп
И положили в гроб.
И отнесли его в овраг,
И бросили туда,
В гнилую топь, в зловонный мрак,
До Страшного суда.
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
