Я куриную косточку в месте укромном зарою
И, конечность задрав, благодатный суглинок смочу.
Забросаю пожухлой травой и опавшей листвою,
Чтоб трофей не достался какому-нибудь секачу.
По весне, если вдруг доживу, я вернусь, и о чудо!
Там, где клад был зарыт, нынче пышное древо цветёт.
Я от счастья замру, день и ночь любоваться им буду,
Предвкушая три центнера с га и стабильный доход.
Наконец-то нет смысла собой закрывать амбразуры.
Голубая мечта воплотилась в съедобную быль:
В изумрудной листве набухают румяные куры -
Наливные с лица и по вкусу не хуже, чем гриль.
Позову я дворовых друзей на магический ужин.
Налетай, босота! Всё оплачено и включено.
Будем жрать до отвала и пить самогонку из лужи.
Старший брат обещал из воды приготовить вино.
Даже Шарик придёт, не забыв прихватить балалайку.
Хвост держи пистолетом, бездомный собачий народ!
Будем вальсы вертеть не в ту степь и в Сети ла-ла-лайкать,
У священного древа фривольный водить хоровод.
Остальным я желаю всех благ и мяуколок в ленту,
Чтоб однажды в дела превратились благие слова.
Если вам не резон, я культёй наберу Президенту.
Отдыхайте, борцы за животные наши права.
С голодухи какое кино ни увидишь, однако
На поверку всё проще стократ, как мозги ни морозь.
У подъезда, свернувшись клубком, замерзает собака,
И не греет застрявшая в глотке куриная кость.
А иногда отец мне говорил,
что видит про утиную охоту
сны с продолженьем: лодка и двустволка.
И озеро, где каждый островок
ему знаком. Он говорил: не видел
я озера такого наяву
прозрачного, какая там охота! —
представь себе... А впрочем, что ты знаешь
про наши про охотничьи дела!
Скучая, я вставал из-за стола
и шел читать какого-нибудь Кафку,
жалеть себя и сочинять стихи
под Бродского, о том, что человек,
конечно, одиночество в квадрате,
нет, в кубе. Или нехотя звонил
замужней дуре, любящей стихи
под Бродского, а заодно меня —
какой-то экзотической любовью.
Прощай, любовь! Прошло десятилетье.
Ты подурнела, я похорошел,
и снов моих ты больше не хозяйка.
Я за отца досматриваю сны:
прозрачным этим озером блуждаю
на лодочке дюралевой с двустволкой,
любовно огибаю камыши,
чучела расставляю, маскируюсь
и жду, и не промахиваюсь, точно
стреляю, что сомнительно для сна.
Что, повторюсь, сомнительно для сна,
но это только сон и не иначе,
я понимаю это до конца.
И всякий раз, не повстречав отца,
я просыпаюсь, оттого что плачу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
