Весною на болотистой поляне,
под утро, собрались бойцы.
Турнир!
Грудь в грудь,
клюв в клюв
дерутся удальцы.
Сшибаются в непримиримых схватках.
И боевой их клич:
- Чу-фф-шии,
Чу-фф-шии!
разносится окрест.
А по краям поляны,
на ветвях,
расселись пёстрогрудые тетёрки.
Любуются на доблестных бойцов
и терпеливо ждут:
кто победит.
БЕКАС
Кулик-бекас,
забравшись в вышину,
вниз головой бросается к земле.
Хвост распушен
и пёрышки хвоста,
играя с воздухом,
забавно дребезжат, -
будто барашек в небо залетел
и, испугавшись,жалобно кричит:
бе-е-е-е-е-е!
СИНИЦЫ
Сосед мой
пятиклассник Николаша
соорудил кормушку на балконе.
Для птиц.
Насыпал семечек
и терпеливо у окошка ждёт:
кто прилетит?
Но в первый день
не прилетел никто.
А на другой,-
едва проснувшись,
услышал Коля птичьи голоса
и бросился к окну.
А там синиц ватага
кормилась,
семечки расклёвывая дружно.
И видно было,как радуются птицы,
и Николаша радовался с ними.
И часа не прошло -
кормушка опустела.
Люди добрые, сколько ж красоты на свете, а мы всё куксимся, ищем в своих собственных и чужих шкурах какие-то "смыслы", как блох... Не поверите, автор, но не так давно одна ворона прямо напротив моих окон ясно и чётко воскликнула:"Мир, мир!"))))
Спасибо, Ксана! А про ворону я в другой раз расскажу, есть тут про неё кое-что)))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.