Весною на болотистой поляне,
под утро, собрались бойцы.
Турнир!
Грудь в грудь,
клюв в клюв
дерутся удальцы.
Сшибаются в непримиримых схватках.
И боевой их клич:
- Чу-фф-шии,
Чу-фф-шии!
разносится окрест.
А по краям поляны,
на ветвях,
расселись пёстрогрудые тетёрки.
Любуются на доблестных бойцов
и терпеливо ждут:
кто победит.
БЕКАС
Кулик-бекас,
забравшись в вышину,
вниз головой бросается к земле.
Хвост распушен
и пёрышки хвоста,
играя с воздухом,
забавно дребезжат, -
будто барашек в небо залетел
и, испугавшись,жалобно кричит:
бе-е-е-е-е-е!
СИНИЦЫ
Сосед мой
пятиклассник Николаша
соорудил кормушку на балконе.
Для птиц.
Насыпал семечек
и терпеливо у окошка ждёт:
кто прилетит?
Но в первый день
не прилетел никто.
А на другой,-
едва проснувшись,
услышал Коля птичьи голоса
и бросился к окну.
А там синиц ватага
кормилась,
семечки расклёвывая дружно.
И видно было,как радуются птицы,
и Николаша радовался с ними.
И часа не прошло -
кормушка опустела.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
