Только солнышко весною
Засияет над землёю -
Сразу станет веселее:
Вся земля зазеленеет
Ощутив свои права -
Лезет всякая трава.
Трав на свете очень много:
Начиная от порога,
Вдоль тропинок и в лугах,
На болотах и в лесах,
На газоне под окошком,
В тундре и в горах -
немножко.
Есть повсюду, без сомненья,
Травянистые растения.
М а т ь- и - м а ч е х а
Мать-и-мачеха - трава
появляется едва
снег сойдёт на солнцепёке.
На пригорках, на припёке
лезут жёлтые цветочки,
голенькие без листочков.
Будет листик - только к лету,
снизу в мягкий пух одетый,
сверху: гладкий и холодный,
вот такой - неоднородный.
Сверху - мачеха чужая.
Снизу - маменька родная.
К р а п и в а
Кто хоть раз сидел в крапиве,
знает: нет травы противней -
жжётся, шпарит и стрекает.
И штаны не помогают,
не спасут и рукава -
очень злющая трава!
О с о к а
Вот растёт трава - осока.
Лучше ты её не трогай.
Лист, как ножик перочинный, -
острый, только очень длинный.
Если рвать неосторожно, -
то порезать руки можно.
Травоядная корова
тоже хочет быть здоровой,
и поэтому осоку -
ни за что не станет трогать.
М я т л и к
Мятлик - травка интересная,
и, конечно, - всем известная.
Если дёрнуть колосок в кулачок, -
спрятать в кулачке пучок,
то получится загадка:
"Кто там - курочка-хохлатка
или петушок хвостатый?"
Догадайтесь-ка, ребята!
Л а н д ы ш
Где-то на пороге лета
расцветает чудо это.
Можно нюхать, любоваться,
восхищаться, восторгаться!
Очень много красоты
дарят нам его цветы.
Правда, - есть одна обида:
всё растенье ядовито.
К о р з и н к а "т р а в я н и с т ы х" с л о в
Когда цветёт и царствует трава
по всей земле разбросаны слова.
Соберём-ка их в корзинку,
Хоть чуть-чуть - до половинки.
"Капуста заячья, живокость,
кошачьи лапки и медвежье ухо,
гусиный лук, болотная можжуха,
букашечник, котовник, лисий хвост,
а вот - пупавка и купавка
пахучка и муравка-травка,
клоповник, жабник, журавельник,
собачка, щучка, воробейник.
Вот, всем известный подорожник,
трясунка, золотая розга,
собачье мыло и вербейник
и незнакомый - поручейник.
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
