За Персефоной мать её Деметра
По греческим бежала километрам:
– О, где ты, дочь моя и папы Зевса,
Аидова несносная невеста? —
Кричала мать — сырой земли богиня —
Поля стопой недюжинной морщиня.
На счастье с ней была служанка Ямба:
– Благая плачет, нам настанет амба —
Подумала, скорей размяла руки:
– Сыграю безутешной на самбуке,
Размер возьму, который станет штампом,
По-эллински простым двухтактным ямбом —
Спою стишки лихие с подковыркой.
Давай, земная, улыбнись, зафыркай!
На празднике – не дело хмурить небо,
Богатый урожай пусть будет хлеба,
Фисташек, виноградников, оливы…
И гости станут рады и крикливы,
И амфоры вспузырятся маслами,
Поскрипывают странники мослами,
Амбары земледельцев снедью сыты,
А, значит, и нахлебники-пииты
Взберутся на Парнас, прочистят глотки,
Триметрами восславят стан красотки,
Искусный профиль, что заточен в гемму,
Озёра глаз… пора кончать поэму!
Деметра рассмеялась, Ямбе слава,
За пузырём не постоит держава.
Ни сика, ни бура, ни сочинская пуля —
иная, лучшая мне грезилась игра
средь пляжной немочи короткого июля.
Эй, Клязьма, оглянись, поворотись, Пахра!
Исчадье трепетное пекла пубертата
ничком на толпами истоптанной траве
уже навряд ли я, кто здесь лежал когда-то
с либидо и обидой в голове.
Твердил внеклассное, не заданное на дом,
мечтал и поутру, и отходя ко сну
вертеть туда-сюда — то передом, то задом
одну красавицу, красавицу одну.
Вот, думал, вырасту, заделаюсь поэтом —
мерзавцем форменным в цилиндре и плаще,
вздохну о кисло-сладком лете этом,
хлебну того-сего — и вообще.
Потом дрались в кустах, ещё пускали змея,
и реки детские катились на авось.
Но, знать, меж дачных баб, урча, слонялась фея —
ты не поверишь: всё сбылось.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
