За Персефоной мать её Деметра
По греческим бежала километрам:
– О, где ты, дочь моя и папы Зевса,
Аидова несносная невеста? —
Кричала мать — сырой земли богиня —
Поля стопой недюжинной морщиня.
На счастье с ней была служанка Ямба:
– Благая плачет, нам настанет амба —
Подумала, скорей размяла руки:
– Сыграю безутешной на самбуке,
Размер возьму, который станет штампом,
По-эллински простым двухтактным ямбом —
Спою стишки лихие с подковыркой.
Давай, земная, улыбнись, зафыркай!
На празднике – не дело хмурить небо,
Богатый урожай пусть будет хлеба,
Фисташек, виноградников, оливы…
И гости станут рады и крикливы,
И амфоры вспузырятся маслами,
Поскрипывают странники мослами,
Амбары земледельцев снедью сыты,
А, значит, и нахлебники-пииты
Взберутся на Парнас, прочистят глотки,
Триметрами восславят стан красотки,
Искусный профиль, что заточен в гемму,
Озёра глаз… пора кончать поэму!
Деметра рассмеялась, Ямбе слава,
За пузырём не постоит держава.
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
