- 7 -
В тот же день он к Никодиму,
Компаньону-побратиму,
Как змей мыслил про себя,
Прилетел и, средь двора
Приземлившись, так сказал:
«Вот он я, как обещал».
От того, что так вот срочно
По его все вышло точно,
В Никодиме спесь взыграла,
И его так разобрало,
Так желанье раззуделось:
Спасу нет, как захотелось
Показать своим соседям,
Будь то взрослым или детям,
Как он в ухарском разбеге
Понесется на телеге,
А в ней вместо лошадей
Запряжен Горыныч змей.
Вот ужо разинут рты
От его лихой езды.
Он хомут схватил и к змею.
«Надевай, - кричит, - на шею.
Нынче всем утру я нос,
И не в шутку, а всерьез».
От таких его речей
В оторопь впал даже змей:
Наважденье колдовское -
Надевать хомут… Такое
Не приснится в страшном сне…
А в родной-то стороне,
Хоть тогда не появляйся.
Как бы ты не объясняйся.
Никодим же в раж вошел,
Подступает с хомутом
И шипит сквозь зубы злобно,
Мол, давай беспрекословно
Ты к упряжке привыкай
Свое место, де, ты знай.
Змей тут видит, дело дрянь
Он, как раньше, снова, впрямь,
Угодил как кур в ощип.
Одним словом, крепко влип.
Он тогда взмахнул крылом,
В облака и был таков.
Глядя вслед ему с тоской,
Вмиг он вдруг доход какой
Потерял бесповоротно,
Никодим подумал злобно:
«Змея б сразу мне на цепь,
Не удрал тогда бы в степь
Иль куда там деру дал
Этот с крыльями удав».
- 8 -
В тот же день перед Кощеем
Наш Горыныч предстает,
Рассказал к каким злодеям
Он попал, как в переплет.
Долго царь Кощей смеялся,
Ну, а кто б тут удержался?
Говорит потом Кощей:
«Нет злодеям тем статей.
Что ж хотел ты, дорогой?
Я признаюсь, что с тобой
Обошлись хоть и цинично,
Но вполне демократично».
Тут при всем дворе Кощея,
Важность мига разумея,
Змей такую клятву дал,
Что, поскольку знать не знал,
Что вот так с ним обойдутся,
Чтоб на том же не споткнуться,
Дел с людьми иметь не будет
И обид им не забудет,
И зарекся клятвой той
За границу ни ногой.
Никодиму тоже грустно:
И еда ему не вкусна,
И тревожен сон ночной,
И вздыхает он порой,
Что пошли задумки прахом,
Вот уж радость вертопрахам.
А какой мог быть доход –
Все испортил змей-урод.
Денег жалко, спасу нет,
Мил ли будет белый свет?
Лишь кузнец печаль не знает,
Во все горло распевает:
«Коль найдется, что есть-пить,
Будем мы без горя жить».
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,—
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.
Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.
Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?
Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.
За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.
И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,—
Встанет утро победы торжественной
На века.
1946
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
