в интервалах между любовью
не задают вопросов
разве что: может…?
в интервалах между кормлением
синие драконы небес
облизывают людей
снами
когда цыплёнок времени
спрашивает у великой праматери времени
что было раньше –
вирус плечево-коленной болезни или курица
он слышит
только вздох секунды
и шорох двух теней
образующих
самый
древний
интервал
между которым
не должно быть
никаких интервалов
разве что
эти…
2
… огонь, открывающий рот, словно акула, выброшенная на отмель.
тридцать три дракона, разжигающие гнездо тёплыми языками…
обои на стенке стеснялись, закрывались лапой, как лунный котик.
вода превращалась в камень.
какие тайфуны, какие полка тайфунов в моей пустыне!
какие пелёнки, какие нерождённые пелёнки в твоих ладонях!
.. и речь превращалась в ломтик кулисы синей,
как даль-тоник,
а у нас были секунды.
а у нас были ис-часия, исчадия, пища
песка, высыпающегося из гнезда вечности, которому холо-…
но оно греется, когда два запаха смешиваются, словно мыши,
в клубок голый.
и у нас была музыка – музыка аквариума, аквариума, который акулы
несут над собой, выходя на остановку, освещаемую венерой,
музыка, от которой на высшей ноте застынут скулы
и вздрогнут нервы.
и на пальчике, передающем таксисту денежку, проступят струны,
золотые водоросли, песок синий, огонь и звёзды.
и в тишине, нарывающей временем, заголубятся луны,
остынут гнёзда.
3
… нам снилось, что мир превратился в змея, и мы на его хвосте
ласкаем орбиту по клавишам света – и звякает тихо люстра.
и вирус, как теннисный мячик-младенчик, прыгал от тёплых стен,
и вирус вскрывал наши сны и ранки, как ножик – закрытых устриц.
нам снилось, что ветер-администратор сбежал с полюсов сети,
поймавшей наш контур в седые лапы, как немезида – блошку…
нам снилось, что он, мародёр-беспредельщик, пробовал нас пасти,
чтоб не распались из тени-тени, влитых удобно ложкой.
и бог поднимал на мачете мясо, и говорил: «апорт»,
бросая влюблённость в глаза и гречку, как будто бы в борщ – капусту.
и мы заходили в пот, словно солнце билось бескрыльем в порт.
и ждали, когда попустит…
Фонтан в пустынном сквере будет сух,
и будет виться тополиный пух,
а пыльный тополь будет неподвижен.
И будет на углу продажа вишен,
торговля квасом
и размен монет.
К полудню
на киоске «Пиво — воды»
появится табличка «Пива нет»,
и продавщица,
мучась от зевоты,
закроет дверь киоска на засов.
Тут стрелка электрических часов
покажет час,
и сразу полвторого,
и резко остановится на двух.
И все вокруг замрет,
оцепенеет,
и будет четок тополиный пух,
как снег на полотне монументальном.
И как на фотоснимке моментальном,
недвижно будет женщина стоять
и, тоненький мизинец оттопырив,
держать у самых губ стакан воды
с застывшими
недвижно
пузырьками.
И так же
за табачными ларьками
недвижна будет очередь к пивной.
Но тут ударит ливень проливной,
и улица мгновенно опустеет,
и женщина упрячется в подъезд,
где очень скоро ждать ей надоест,
и, босоножки от воды спасая,
она помчит по улице
босая,
и это будет главный эпизод,
где женщина бежит,
и босоножки
у ней в руках,
и лужи в пузырьках,
и вся она от ливня золотится.
Но так же резко ливень прекратится,
и побежит по улице толпа,
и тополя засветится вершина
и в сквере заработает фонтан,
проедет поливальная машина,
в окно киоска будет солнце бить,
и пес из лужи будет воду пить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
