Твои контакты малость отцвели
и заросли окошек связи дырки…
Ты был чужим – пиратом Сомали,
переводящим битые бутылки
на суахили, ласку – на урду,
аэропорты – на ванилла мЕчты,
жар-птиц – на чёрноперых какаду,
кукующих емелево за печкой.
Ты был чужим. Я знала наизусть
«орешники», «встречай меня», фисташки,
пустые гривны, валерьянный блюз,
скончавшийся коньяк в казённой чашке,
винчестер-склеп, координаты Ха,
пин-код к звонкам, нетрезвым и небритым,
привычку простыню слегка брыкать
и отлучать меня от алфавита.
Ты был загадан. Кем-то не внутри –
синонимом, омонимом, безличьем,
халатом нерабочей медсестры,
привычкой быть кому-нибудь привычкой,
привычкой быть чужой чужому и
транзитному, привычкой быть дефисом
сама себе, зачёркивая «мы»,
упавшее, как муха, в топку «близость».
Ты был чужим, мой дрессировщик крыс,
учитель уходить, по лапке домик
теряя, как походку – пьяный вдрызг,
как смысл – подстрочник к меткой идиоме,
как я – тебя, не ставшего тобой –
в бракованных пальчонках оригами…
Ты был чужим.
Но родинки в слепой
трубе пространства жались рукавами
друг к другу –
и теперь, когда чужих
инвесторов отдельности и скуки
хвосты шуршат в прихожей, как шуршит
одна копейка или соль под супом,
у родинок на дне баулов – зуд
по мимокассным родинкам, которых
уже не помню.
И они несут
в обнимку память – в сон, как мусор – в нору.
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
