Твои контакты малость отцвели
и заросли окошек связи дырки…
Ты был чужим – пиратом Сомали,
переводящим битые бутылки
на суахили, ласку – на урду,
аэропорты – на ванилла мЕчты,
жар-птиц – на чёрноперых какаду,
кукующих емелево за печкой.
Ты был чужим. Я знала наизусть
«орешники», «встречай меня», фисташки,
пустые гривны, валерьянный блюз,
скончавшийся коньяк в казённой чашке,
винчестер-склеп, координаты Ха,
пин-код к звонкам, нетрезвым и небритым,
привычку простыню слегка брыкать
и отлучать меня от алфавита.
Ты был загадан. Кем-то не внутри –
синонимом, омонимом, безличьем,
халатом нерабочей медсестры,
привычкой быть кому-нибудь привычкой,
привычкой быть чужой чужому и
транзитному, привычкой быть дефисом
сама себе, зачёркивая «мы»,
упавшее, как муха, в топку «близость».
Ты был чужим, мой дрессировщик крыс,
учитель уходить, по лапке домик
теряя, как походку – пьяный вдрызг,
как смысл – подстрочник к меткой идиоме,
как я – тебя, не ставшего тобой –
в бракованных пальчонках оригами…
Ты был чужим.
Но родинки в слепой
трубе пространства жались рукавами
друг к другу –
и теперь, когда чужих
инвесторов отдельности и скуки
хвосты шуршат в прихожей, как шуршит
одна копейка или соль под супом,
у родинок на дне баулов – зуд
по мимокассным родинкам, которых
уже не помню.
И они несут
в обнимку память – в сон, как мусор – в нору.
Кухарка жирная у скаред
На сковородке мясо жарит,
И приправляет чесноком,
Шафраном, уксусом и перцем,
И побирушку за окном
Костит и проклинает с сердцем.
А я бы тоже съел кусок,
Погрыз бараний позвонок
И, как хозяин, кружку пива
Хватил и завалился спать:
Кляните, мол, судите криво,
Голодных сытым не понять.
У, как я голодал мальчишкой!
Тетрадь стихов таскал под мышкой,
Баранку на два дня делил:
Положишь на зубок ошибкой...
И стал жильем певучих сил,
Какой-то невесомой скрипкой.
Сквозил я, как рыбачья сеть,
И над землею мог висеть.
Осенний дождь, двойник мой серый,
Долдонил в уши свой рассказ,
В облаву милиционеры
Ходили сквозь меня не раз.
А фонари в цветных размывах
В тех переулках шелудивых,
Где летом шагу не ступить,
Чтобы влюбленных в подворотне
Не всполошить? Я, может быть,
Воров московских был бесплотней,
Я в спальни тенью проникал,
Летал, как пух из одеял,
И молодости клясть не буду
За росчерк звезд над головой,
За глупое пристрастье к чуду
И за карман дырявый свой.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
