когда каждый день – теннее теней прадавнего
и тарифы на воздух пухнут и дорожают,
и домишко твой рыдает слепыми ставнями,
в унисон тебе кувыркается окружная,
оставайся – мясом, не знающим адской ругани,
волосинкой в коже нашей, пятном тушёнки
возле сердца, жужжащей точечкой в память-рухляди,
саранчой стрекочущей, жизненной прокажёнкой,
чтоб зараза пульса билась, огонь был действенным,
заражённые микробом родства игрушки
вспоминали тебя, теряя коня и девственность,
попадая в капканы замков и в рай психушки.
оставайся следом не только в бездонных хистори,
откликайся болью не только по поминальным.
пусть тебе не выпадет лучшего, слишком быстрого,
пусть тебе не хватит дуба, сосны и пальмы.
дорожает воздух – это смешно и весело,
коченеет ветер – вызовем неотложку…
даже если завтра мир превратится в месиво,
передай ему, что это всё – понарошку.
2
я прошу тебя: если завтра мир превратится в крошево,
птицы – в реки, овраги – в птиц кровяное кружево,
позвони мне, моя родная, моя хорошая,
даже если земная ось, как стена, разрушилась,
даже если асфальт лёгкие свои выдышал,
даже если стоп-кран господа рухнул замертво,
будь чумой серо-бурой, беде будь палач и выкидыш,
не лети пичугой к фениксам мёртвым за море,
не плети из венок мышку совёнку сонному,
не насилуй горло гарью и солнце-жгутами,
не реви, как рана тигра, слезой клаксоновой,
оставайся жить, родная моя, прошу тебя…
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
