Кабинка "Осторожно. Запрещён..."
Заводик, обанкроченный на прибыль
(сердечный). Мир вцепился корнем гриба
в комичный старомодный капюшон.
Дороги тянутся, как комья сыра
из пиццы. Не стучите мне в берлогу
из первого на манке некролога
в газете, на молочных снах вампира
отксеренной...
Не нужно.
Я - жива.
Я совершенна в страхе этой жизни.
Полотнище багровое стежисто
и подорожник, словно трын-трава,
ведёт по пальцам, будто нож, пушистой
щекой...
И я целую этот пух,
которым плачут дети нерождённых,
сжимая ком несшитых распашонок
из саранчи и плотоядных мух.
Но всё ж - жива.
Как лапка этих сук,
заброшенная буржуа в салаты,
как тень от амор-т-альных блядских сальто,
как взгляд косой распахнутых косух,
не отогретых чьей-то монолитной
надёжной грудью - сдавленной молитвой
без слов, без чувства, без слезы, без зву..
Жива, как память.
Как над свечкой жук.
Как соль, что Отченаш до половины
прошла - и амнезия птичьим клином
вспорхнула...
Я живу и не спешу к
моркови неба, срезанной плащом
заоблачных маньяков многоклювых,
к солёной голубике, что, как луны,
висит над головою кирпичом,
к безглазым жабам с вогнутых орбит,
лемурам сырно-жёлтеньким, цыплятам,
снесённым богом, ангелам пальцатым
и мраку, что с собою говорит...
Живу. Живее голограмм. Живу,
как пицца, что в духовочке печётся,
как луковые у стакана кольца,
как вата, почерневшая по шву.
Живильный нерв. Живой, как нерв, халат.
Реанимированный углем тапок.
Ничтожный гвоздик на мохнатой лапе
снесённых улиц и сгоревших хат...
... Кабинка "Осторожно. Запрещён..."
Канатка (на хвосте - марионетки).
СИЗО из рёбер. Кровяная клетка.
Не дай вам бог...
И дай мне бог ещё...
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
