Детишки-голубоглазки,
которых никто не любит,
заткните глаза и уши,
не слушайте сказку на ночь
про то, как живут под снегом
(который никто не любит)
уроды, кого не любят
поболее, – великаны,
вулканы, позороволки,
уборщицы и мочалки,
и прочая всяка ересь,
которую я родною
считаю по неуменью
признаться, что…
/Дальше – прочерк
и всякие др. стенанья
о том, что всё ху и хуже:
и в чёрной-пречёрной шахте,
живущей в глазу, всё – цвета
таблетки антисортирной,
и люди – такие люди,
что каждый чреват бедою,
как сука – ведром помойным,
где плавают чебурашки,
которых никто не любит…/
Заламывая картинно
суставы, в которых гимны
звучали от многолюбий
и фобии мять – вандалом! –
миндальные губы плоской
(фигура, увы…) подушки,
я вышью пространство дрожью,
фальшивой до дрожи (помнишь,
как в первый? Ааа, ты не знаешь…)
И воздух с обидой скажет,
что это всё – си-му-ля, блин,
и мне неприятно тренье
об эти веснушки гари,
которых никто не любит…
Престранно, но где-то бродят
«которых-никто-не любит»
украдкою, пригибаясь,
ведь каждый ни-ни не любит
трындеть о «не любит», рыдма,
по-рыбьи разинув слёзы,
в лолитки-жилетки тыча
их куцую силу, – мерзко…
( Я тоже такая, правда,
которой никто не любит,
но это всё по-на-ро…)
Понурым испитым утром
на мятом заду подушки,
срывая «не лю» с ромашек,
сворачивая им шейки,
кривлякам таким, я в пику
пиковому ди-во-пульту
и радиобэтээру
с попсовыми мотыльками
(которых все не не любят),
скажу, в тёплый ил ладони
свою погружаю руку,
о том, что… /забыла слово,
но жесты ещё знакомы / –
и вяло скрипят пружины,
и громко сдаётся воздух,
и лишь домовой на свалке
двухцветных носков вздыхает
о том, что его не любят,
и плачет носочной фее
в чуть-чуть нафталинный носик,
и в комнате пахнет сеном
и волей, и ходит кошка,
как ангел, на полупальцах,
и трётся о чудеса…
/Но
барашкам-голубоглазкам
на тёплом, зарытом в землю,
бесценнейшем небе это –
нельзя, потому что – тайна,
а дальше – ещё тайней…/
мой сосед семен никитин
царь пирита и слюды
из америки не виден
словно молния с луны
про алтай и водный слалом
не расскажет мне теперь
потому что в сердце слабом
места не было терпеть
помню жили через номер
рассуждали про режим
я живой никитин помер
от судьи не убежим
там на кладбище райцентра
золотые вензеля
наша братская плацента
мать твою сыра земля
там средь маковых головок
гнет режима не силен
отдохни теперь геолог
скоро свидимся семен
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
