… ты любишь – и это быт, и обидно чутку, и что говорить, если ясно, и всё – как все? Любовь ползёт, как от «А» до «Конец» маршрутка, лишь номер меняется точечкой на хвосте.
Ты режешь голос, словно лимон – к простуде, ты дышишь в спину, хотя перегнал давно… Который месяц длятся пятнадцать суток, и «Сколько будут!» – скажешь, смотря в бинокль. Ведь я тебе – святейшая несвятая… А я не люблю – это просто такая блажь, что мы разбитыми стёклами прирастаем, и воздух режет мордочку о коллаж. Что я тебя не могу отпустить на рынок, чешу телефону щупальца по ночам, что ты – регулярен, как доза аскорутина, и тёплый, как мелкое гнёздышко СВЧ… И пусть между нами – почти восемнадцать судеб, мгновений, разведок, капелек на боку, в груди твоей зубрик скалится ласкозубо, мурлычет моим трусишке и мудаку в такой же грудимой клетке…
Ползёт маршрутка, виляя бракованным спущенным колесом.
Мы спим – ничьи – в обнимку – в притирку чутку, – ребро и уксус. Обруч и стержень. Всё по всехним меркам. Что говорить тут – даже ни колеса, ни спиц не изобретёшь.
…а воздух режет мордочку о коллажик, и я своим растерянным макияжем с твоей щеки стираю хрустальный дождь.
прилично и цензурно:)
просто в комментарии я буду слишком открыта, так сказать.
п.с. вот смотри:
ты любишь – и это быт, и обидно чутку, и что говорить, если ясно, и всё – как все? Любовь ползёт, как от «А» до «Конец» маршрутка, лишь номер меняется точечкой на хвосте.
для меня это безысходность, объективно - реальная безысходность, которую принимаешь, потому что выбора другого нет.
Ползёт маршрутка, виляя бракованным спущенным колесом.
Мы спим – ничьи – в обнимку – в притирку чутку, – ребро и уксус. Обруч и стержень. Всё по всехним меркам. Что говорить тут – даже ни колеса, ни спиц не изобретёшь.
и здесь подтверждение, выбора нет.
а стихотворение от личное, пропустила через себя, потому и прилюдно высказываться сложно. Спасибо.
вот правильно: нет выбора. или другой выбор не отличается от данного. данность, как-то так.
спасибо тебе
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Из слез, дистиллированных зрачком,
гортань мне омывающих, наружу
не пущенных и там, под мозжечком,
образовавших ледяную лужу,
из ночи, перепачканной трубой,
превосходящей мужеский капризнак,
из крови, столь испорченной тобой,
- и тем верней - я создаю твой призрак,
и мне, как псу, не оторвать глаза
от перекрестка, где многоголосо
остервенело лают тормоза,
когда в толпу сбиваются колеса
троллейбусов, когда на красный свет
бежит твой призрак, страх перед которым
присущ скорее глохнущим моторам,
чем шоферам. И если это бред,
ночной мой бред, тогда - сожми виски.
Но тяжкий бред ночной непрерываем
будильником, грохочущим трамваем,
огромный город рвущим на куски,
как белый лист, где сказано "прощай".
Но уничтожив адрес на конверте,
ты входишь в дом, чьи комнаты лишай
забвения стрижет, и мысль о смерти
приюта ищет в меркнущем уме
на ощупь, как случайный обитатель
чужой квартиры пальцами во тьме
по стенам шарит в страхе выключатель.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.