Содом и Гоморра играли в лапту, а в северных реках замёрзшая ртуть
молчала и строила планы
О том, что однажды не станет богов и выскочит ртуть из своих берегов
на белые снежные камни.
На севере мишка с толпою цыган, несчастливо весел, отчётливо пьян
Трясёт позолоченный бубен.
На севере люди дождутся весны, отрежут от солнца кусочек луны
И счастливы, люди, как люди.
А я наблюдаю за каждым лицом, глотаю чаинки вприкуску с мацой
И верю, что в белые ночи
Наверное, нужно мечтать о любви, но снизу такой удивительный вид.
А сверху? Да как-то не очень.
Петляет земля меж таких же земель, родители просят у неба детей.
А небо? А небо закрыто.
Ни снега, ни града…осенний туман, я дождь наливаю в гранёный стакан
И думаю: надо бы выпить.
Автобусы гордо качают народ, гудят пассажиры: закончится год
И сгинет проклятая осень.
Сиденья скрипят, у водителей грипп, во чреве автобусном к сердцу прилип
Больной оловянный компостер.
Шансон на семи беспокойных ветрах, а в зеркале маленький мальчик аллах
Над нами плывёт и смеётся.
И северный мишка и табор, да все, глотаем тягучий небесный кисель
И строем уходим на солнце.
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
