Содом и Гоморра играли в лапту, а в северных реках замёрзшая ртуть
молчала и строила планы
О том, что однажды не станет богов и выскочит ртуть из своих берегов
на белые снежные камни.
На севере мишка с толпою цыган, несчастливо весел, отчётливо пьян
Трясёт позолоченный бубен.
На севере люди дождутся весны, отрежут от солнца кусочек луны
И счастливы, люди, как люди.
А я наблюдаю за каждым лицом, глотаю чаинки вприкуску с мацой
И верю, что в белые ночи
Наверное, нужно мечтать о любви, но снизу такой удивительный вид.
А сверху? Да как-то не очень.
Петляет земля меж таких же земель, родители просят у неба детей.
А небо? А небо закрыто.
Ни снега, ни града…осенний туман, я дождь наливаю в гранёный стакан
И думаю: надо бы выпить.
Автобусы гордо качают народ, гудят пассажиры: закончится год
И сгинет проклятая осень.
Сиденья скрипят, у водителей грипп, во чреве автобусном к сердцу прилип
Больной оловянный компостер.
Шансон на семи беспокойных ветрах, а в зеркале маленький мальчик аллах
Над нами плывёт и смеётся.
И северный мишка и табор, да все, глотаем тягучий небесный кисель
И строем уходим на солнце.
Нас тихо сживает со света
и ласково сводит с ума
покладистых - музыка эта,
строптивых - музыка сама.
Ну чем, как не этим, в Париже
заняться - сгореть изнутри?
Цыганское "по-го-во-ри-же"
вот так по слогам повтори.
И произнесённое трижды
на север, на ветер, навзрыд -
оно не обманет. Поди ж ты,
горит. Как солома горит!
Поехали, сено-солома,
листва на бульварном кольце...
И запахом мяса сырого
дымок отзовётся в конце.
А музыка ахнет гитаркой,
пускаясь наперегонки,
слабея и делаясь яркой,
как в поле ночном огоньки.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
