Зима рождалась в августе, нам всем хотелось праздновать,
Хотелось причащения, объятий, пирогов.
Мы вышли к солнцу парами и юные и старые,
И крикнули в открытую все хором : здравствуй Бог!
(Эх, шились платья алые, костюмы небывалые,
Учились тексты длинные, на старте, как один.)
Мы выстроились в очередь: провайдеры и зодчие,
Нарядные и с гимнами: эй, Боже, выходи.
А Богу фиолетово во что теперь одеты мы,
Какое имя в паспорте и с кем ложимся спать.
Он смотрит вдаль доверчиво и каждой встречной женщине
Кивает очень ласково и дарит пропуск в spa.
А богу шито-крытово : с проклятьями ль, с молитвами
Массовка – в поднебесную с протянутой рукой.
Он смотрит в нас задумчиво и в каждом встречном юноше
Один вопрос: воскресну ли, (останусь ли живой.)
И все мы, все мы искренне под музыку и выстрелы,
Под флейты с барабанами, подальше из орбит
Кричим себе, не чешемся, что конные, что пешие,
Здоровые и пьяные фанаты ар – эн – би.
Бесплатный сыр и коржики раздаст нам светлый боженька,
И всем разделит поровну и блага и долги.
Съедим и не поморщимся, с надеждою на большее,
И снова грянем хором мы: спаси, да помоги.
Летят над нами нолики, поют над нами кролики,
Растут на поле крестики, мы все в своём уме.
Зима рождалась заново с потерями и планами,
И сыпался полмесяца с небес бумажных мел
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
