курсы давайвинга и трикотажные страсти.
повод, оставивший в темени нервное жало.
…я, может быть, научусь говорить тебе: «здравствуй»
и ледовитое море в халат одичалый
больше не впихивать…
так переходят индейцы
тропку под шапкой-неви – и роднятся тотемом,
так ластоногие бестии донных венеций
плачут по небу, как некий написанный демон,
так переносят сигналы пунктирным широтам
рыбы огромные, так рвутся молнии юбки
неба, так вулканически тянутся шорты
и застывает мелодия в родинко-рубке.
так зачервевший орешек влезает в скорлупку.
так белый кролик уходит в цилиндр, словно в ссылку
«вместо_удава».
ладошка скользит, будто шлюпка,
под темноты заажуренную косынку.
курсы давайвинга.
смугло-ореховый ливень
тёплых мулаток-венер – вместо звёзд банальных.
мы – два орешка-гвоздя в пирожке.
две сливки
в мятных глазницах пальмы…
***
слушай, купи мне денег и помяни –
яблочный-яблочный кит – и жилет не спас…
нас арестуют вместе с толпой шпаны
и отожмут, как камни, в кровавый таз –
вместо заката.
нас раскурочат и
вязочку срезанных душ оторвут с щеки.
будем огрызками божеской нищеты,
гладить дождинки, как тёплые кошельки,
будем кататься на трупах надежд на «я»,
будем учиться пуговицы срывать…
в гравий втекает битая колея.
бред накаляется лампочкой в триста ватт.
в пальцах катается ловкость – в прекрасный срез.
ноги – медузы, правда.
загар – помол…
слушай, купи мне «я научилась без
слишком законного шороха пол на пол…» –
ради науки.
ради «теперь боюсь».
ради захода в вечность на глубину –
милый, стяни мне тонкий китовый ус,
нежно целующий в щёчку саму луну…
***
… это – простуда карманников и морщинок –
тех, не разглаженных жвачкою губ и пульса.
наше «не-вместе» – извечный контакт пушинок,
наше «ничто» – это крезовство без капусты,
наше безумие – с бантиком-ранцем киллер,
наши метанья – консервное танго кильки…
мы хоронили в затылке свои могилы,
хавали солнце слепой растворённой вилкой.
мы выходили на ветер, как волны – к порту,
мы распускались, как черви – прохладой шёлка…
… взвесить в ладони затёкшие капли пота.
пяткой москита-дюймовочку по лбу щёлкнуть.
часик попятить – и раскатать, как тесто.
тронуть живот. попросить, чтоб тянуло – реже…
юбка пытается скрыть потайной оркестрик.
ноет такси, как застрявший в зубах орешек.
***
арахис. грецкий. крошки кедра. соль
похожа на телесную. кусаю
стаканчик с затонувшей стрекозой
с рисунком на спине «морская зая».
пока все там на камушки – стопой,
давай – гребком – по суше… ты – научишь?
прилив – в луной иссушенный запой,
отлив – в кита, что каплями озвучен,
что молится – за нас и против нас,
что коридорен для плывущих мимо
воды…
мы проберёмся, как спецназ
ракушек – тихо – в нефтяные зимы,
где белого – ни-ни.
где только синь
нежнейшей гальки – и сквозь эти поры
мы упадём в безмирие, где сын.
и звёзды.
и ореховое море.
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса,
в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно,
в сумеречном воздухе исчезающие небеса?
Блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев
и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве.
Слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями,
маленькие ладони, поднятые к мокрой листве?
"Проплывают облака, проплывают облака и гаснут..." -
это дети поют и поют, черные ветви шумят,
голоса взлетают между листьев, между стволов неясных,
в сумеречном воздухе их не обнять, не вернуть назад.
Только мокрые листья летят на ветру, спешат из рощи,
улетают, словно слышат издали какой-то осенний зов.
"Проплывают облака..." - это дети поют ночью, ночью,
от травы до вершин все - биение, все - дрожание голосов.
Проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит,
привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем,
среди черных ветвей облака с голосами, с любовью...
"Проплывают облака..." - это дети поют обо всем.
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса,
возле узких вершин в новых сумерках на мгновение
видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса?
Проплывают облака, проплывают, проплывают над рощей.
Где-то льется вода, только плакать и петь, вдоль осенних оград,
все рыдать и рыдать, и смотреть все вверх, быть ребенком ночью,
и смотреть все вверх, только плакать и петь, и не знать утрат.
Где-то льется вода, вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных,
в новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить.
Что-то выше нас. Что-то выше нас проплывает и гаснет,
только плакать и петь, только плакать и петь, только жить.
1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
