… а бывает ещё приход –
не лжеправедных, не иглы, –
а когда морозилка снов
закружившейся круглой ду
(дура дурой) раскроет рот,
рассечённый о холод-клык –
и увидим, как белых сов
треплют белые какаду,
как течёт заварной крем,
как горит на плечах снег,
белой пеной с небесным дном
расставаясь на полчаса…
атмосфера кипит – гарем!
на губах замирает смех,
горький-горький…
щёлк-щёлк – клыком
трётся холод о колеса
золотистой земли ось…
…зверобоит прохожно ночь.
разбежаться – и через стол –
и на пол – как своя – как тень…
подбородок возьми – брось!
обездвижь меня!
о-бес-точь…
рваной плотью в бокал из смол
зашвырни. и окно одень
в сто ресниц, что мокрее мо…
кофемолка небес жужжит.
беломорный канал ветров
подзапутался в проводах.
между пропастью и тюрьмой
междустения вне души
остаётся наш снег, как кровь
белых демонов «тик» и «так»…
***
… а бывает ещё тоска,
словно наледь – на белом кра-,
словно белое между рифм,
словно зимние купола,
опрокинутые под но-
белым демонам мулен руж,
перекрасившим в серебро
шёлк шатров (гравий-камень-ки…),
на которых мы кувырка-,
без которых мы кувырка-,
а потом зависаем, как
полснежинки – за вздох земли…
****
/ …а бывает ещё невесомость или невЕсомость,
когда на землю сыплются ногтики полумесяца,
когда невинные тушки от неба бесятся,
а пальцы твои прозрачные маячки-
слезинки с шубки неежно так – в ад ли, в сылочку?..
и в воздухе – что ни атомчик – просто зирочка,
и дырочка тьмы декабрьски вмёрзла в-три-ручья
снегов и таращится чувственно сквозь очки:/
…и таращишься сквозь очки
фонарей на собак, что,
как снежинки, лежат на
голубого крыла жар-птиц
заасфальтившемся пере.
разрисованные ветвей
полувздохами города
в тёплой сахарнице горят,
как сокровища – в полу-ночь…
и бывает, что видишь всё
это будто бы в пелене,
но отчётливо – на родной
сладкой коже, меж тёплых скла…
и боишься разбить стекло,
и боишься тихонько гла-,
и почти растаёшься на
пару таленьких сантиме… –
чтобы позже калейдоскоп
вечных зим раскрутить в глазах
и, зажмурившись, зимы сжечь,
и, прижавшись щекой к щеке,
слушать, как выпадает снег,
засыпая период зим,
усыпляя период зим,
воскрешая период зим,
и по кругу…
чтобы позже калейдоскоп
вечных зим раскрутить в глазах
и, зажмурившись, зимы сжечь,
и, прижавшись щекой к щеке,
слушать, как выпадает снег,
засыпая период зим,
усыпляя период зим,
воскрешая период зим,
и по кругу…
вот это очень понравилось
хоть что-тто...
спасибо
знаешь, в последнее время так хотелось снега.
а теперь он выпал. и не знаешь, чего дальше хотеть)
знаю))
но тут он ещё не выпал(
молчу-молчу...
так плохо?
фиалки не бывают плохими.
либо оне неподражаемы, либо просто... талантливы
не-не-не
да-да-да и с этим нужно смириццо. это твой крест, ну и неси его, так написано.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.
Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала: — Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!» — говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
1941
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.