… я говорю с пространством через переводчицу. Гипнотизирую
пустоту (мысли – в шёпот – и в крик…) – Ни звука
от потолка. Она говорит: «Он уверяет, что ты красивая».
Брехня. Выгоняю веником. Прячется, сука.
Шепчет из-под стола, что Земля – собака, беременная
астероидом или иной какой-то дрянью,
и умрёт от толчка сына. Так что – «пей виски, лаская кремовое,
играй в желе, пока нас там не таранят».
Она говорит: «У нас тут уже и телескопы выдали.
Приходила Медуза. Смотрела безглазым глазом.
Так что – готовься к сквозняку черноты. Обидно ли,
что пустое накроет холодным порожним тазом?»
Вот так и сижу. Переливаю пустое в порожнее.
Пирожные не радуют. Даже вылепленные строго по форме щели.
Из-под рамы морозит. Унитазом гремят прохожие.
За стеной – посудой гремят, как яйцом, Кощеи.
Кстати: переводчица – дура. Говорю об этом трембите
(как она прячется в холодильнике, издающем смешные стоны?)
… давай разменяем Землю в наивном гамбите!
Давай развернём пространство – на две персоны! –
( сама себе…)
… а в окнах видно тревожные трубы странных
существ, летящих в наши пенаты, чтобы
Земля перевела себя в дырку.
На диванчике спит Сусанин,
не нашедший леса.
И пляшут чуму микробы…
***
…а всё потому, что под вечер ты – ка-ше-мир, –
порастрепался, и дохнешь в одеколоне
(спирт «Одиночество»). Видишь, как, будто жир,
славно кометы кипят в золотом бульоне,
видишь, как астрономы кричать на гвалт,
и раздеваешься, не понимая, с кем ты…
Вяло читает чёрточки циферблат.
Космосу тянут бочки, словно б…, багеты.
Пуговкой звякнет мигрень о горячий душ.
Сквозь стены пара видится: пена лунных
струпьев на кладбище спелых планетных груш,
демон, собирающий тельца в клунок…
…и бергамот на кухне. И аммиак
(тот, что аптечный). И – «Милая!» – ласка лекций…
И Бегемот, обнажающий примус, как
кто-то случайный – своё разрывное сердце.
Бессмысленное, злобное, зимой
безлиственное, стадии угля
достигнувшее колером, самой
природой предназначенное для
отчаянья, - которого объем
никак не калькулируется, - но
в слепом повиновении своем
уже переборщившее, оно,
ушедшее корнями в перегной
из собственных же листьев и во тьму -
вершиною, стоит передо мной,
как символ всепогодности, к чему
никто не призывал нас, несмотря
на то, что всем нам свойственна пора,
когда различья делаются зря
для солнца, для звезды, для топора.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
