... и слова текут, как по кактусу - маргарин,
майонез - что алмазная кашица для детей...
Перед нами в холодной мисочке - без коры
прорастает птица-деревце - воробей, -
из бордовых губ упреками-кислотой,
из синюшных глаз подбитых - по сторонам
сжатым взглядом, - так, голем чудненький заводной,
безголосая одержимая сатана...
То на трубке вырастет, оспади, на спине,
на пакете маркой выступит - "Валтасаааар!"
на засохшей капле чая, как на слоне
боевом выезжает, как евнухи - на базар.
Пусть журавль бы - дохлый, придавленный пусть катком
губ, которые так выдоят тишину,
что она разродится тишеночками с платком
в мини-горлышке,
пусть коллибрик бы, что на шнур
клюв повесил, клювик, клювный калейдоскоп -
да из крови, слизи, соли, сопливых мух,
пусть ворона бы, ледовитистый трупокоп,
или снобо-сноп соловушек-погремух...
Воробей... из губ и мяса, муки костей,
поразмолотых между кактусов разных рас...
Че те - слезок? Йогурта? Зернышек? Мавзолей
лепестков белья? Заполненный в усмерть таз
рвотной жижей зеленой? Мисочку побольшей?
Манку денег - может, вылетишь одичать?
...между нами - в черной мисочке из траншей
накроватной мебели дергается печаль-
воробей.
Как бутылка хрупкая - да на край
откатиться, чтоб не влетел, чтоб не присыхать
к нему створками стеклышек-ребрышек...
Закрывай
меня, мусорщик. Но не гладь эту гладь-гладь-гадь!
... маргарином по кактусу, маслицем - мажет вход
сквознячок с воробьиным клювом. Синиц - тю-тю...
Пищевод печет, людевод пищит от пехот
птичьих войск, уносящих женское, как ладью,
к оди-Одину,
идиону - к идио-
одинокости..
Есть надежда на воротник -
шейку рифа.
...оконник.
Кактус.
Стол.
Таз.
Ведро.
И на дне - два перышка, сложенные в
"гаплык"
в полдневную темень на страшном ветру
потухшее тело чернело вверху
но те что расправу вершили
еще разойтись не спешили
один милосердно ускорить финал
меж ребер копье на полпяди вогнал
по личной какой-то причине
приход облегчая кончине
с душой эта плоть расквиталась давно
но жалу копья поддалась все равно
кровавую выплеснув воду
на шлемы латинскому взводу
поодаль безгласные стиснув уста
ждал отрок которому прямо с креста
он мать поручал умирая
и петр и мария вторая
от стен где вчера он учил невредим
состав омовенья принес никодим
в льняную укутали робу
и стражей приставили к гробу
уже овчары поднимали жезлы
пасхальную снедь собирали в узлы
и ангел его благовестный
на склон поднимался окрестный
но думалось в горестной спешке петру
что незачем в храм приходить поутру
что время готовиться к тратам
вернуться на промысел с братом
еще не гасила мария огня
вперясь в непроглядную стену
еще в обещание третьего дня
не верилось крестному тлену
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
