Сам себя, как потоп - оглушив, потопив,
сам обнюхав себя (" - неопознанный вид"),
я стал (стала?) стеклянной булавкой в крапив
изумрудных ресницах, я стала - давид,
удавившийся слабостью.
Стала - ремнём -
не б/ушно-родительским! - злобным, чтоб бить
этот мир пережёванный - горловый ком -
да по горлу!..
Я стала хлебать из копыт,
чтоб - козлом - да под ноги хорошим.... Ура!
Но - простуда здоровьем.
И в этом бреду
остаётся - смеяться вдовой комара,
остаётся расстаться с "ой-ой-упаду",
прокричать: "Перестань!
Переплюй свой джихад
за орбиты, которые - окорок-твердь"...
Я умею летать,
я умею летать,
я умею летать,
я умею лететь
вниз, как градусник..."
Жжёт ядовитая ртуть
морду воздуха - вылиться, вылиться, вы...
И рабочие страхи во рту перетрут
у пространства слюну из хлебов и халвы.
И качнётся художник, висящий на чме-
квазимоде-минуте.
И кисть упадёт,
разбросав свои брызги-шаги по чуме
незнакомых натурщиков в поте банкнот
и неровных ужимок.
Вниз, градусник, вниз! -
к айболитам, гниющих от счастья - лечить,
к равнодушным писакам, не верящим в смысл
разлагаться в безумие, падать в ручьи
всех Чумацких путей...
Растекается ртуть.
Не вдохнуть.
Нет, вдохнуть!
-
и увидеть: табун
на колбасных орбитах пьёт звёзды, что врут,
и я ставлю копыто в... тропу? не-тропу? -
в молоко из тумана моих прошлых лиц,
в оболочку от радуги взгляда в ничто...
И смотреть, как расправив пол-крылышек слизь,
он на месте летит, золотистый шатёр
земляной - сам в себя.
Сам в себя...
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
