Весна зависла между мартом и июнем
Дрожит, пищит, трещит заледенелым,
Втоптанным пакетиком в сугроб
И банками
И там еще стекло
Дожди «прости» свое на головы роняют
Пульсирует вода
И выбиваясь стоном из асфальтных пор
Нутра
Больной и скомканной придуманной вселенной
(Земли, где для него ни места нет, ни памяти,
Ни бутерброда из заветренного сыра
И срезанного криво тупорылым найфом
Куска батона – мягкотелый пласт!)
Смывает лист календаря измятым и замученным солдатом
В окопы, в грязь.
Хромые сентябри, забытый май в трамвае
Часы, минуты - дней недели сток
И каждое окно горит как на пожаре
На фоне небосклона кирпичей
И каждый дом все давится жильцами
Их судьбами, икеей в душных спальнях
(Там сны воруют жизни)
И еще
Там пазлы собирают дети маме
Потом кусок от лего колит в бок.
Убит вчерашний день, надрез на горле – больно!
Зазубренной иллюзией-мечтой
Открыл глаза - уже младенец вторник
Орет, предчувствуя
Стремительный уход
В небытие
До новой нервотрепки
Дай только срок -
Воскресный день утоп, а понедельник
Скоро тоже сдохнет
И снова этот крик! (китайский писк не в счет)
Беги, пока бежишь, малыш, малышка, дарлинг
Плыви, пока не тонешь- раззз, гребок!
Еще один, еще один, еще
Любовь как остров
В океане безымянном
Но ты доплыл - песочек ничего
Кокос не свеж – плевать
Лежишь
И время вспять.
Какая осень!
Дали далеки.
Струится небо,
землю отражая.
Везут медленноходые быки
тяжелые телеги урожая.
И я в такую осень родилась.
Начало дня
встает в оконной раме.
Весь город пахнет спелыми плодами.
Под окнами бегут ребята в класс.
А я уже не бегаю - хожу,
порою утомляюсь на работе.
А я уже с такими не дружу,
меня такие называют "тетей".
Но не подумай,
будто я грущу.
Нет!
Я хожу притихшей и счастливой,
фальшиво и уверенно свищу
последних фильмов легкие мотивы.
Пойду гулять
и дождик пережду
в продмаге или в булочной Арбата.
Мы родились
в пятнадцатом году,
мои двадцатилетние ребята.
Едва встречая первую весну,
не узнаны убитыми отцами,
мы встали
в предпоследнюю войну,
чтобы в войне последней
стать бойцами.
Кому-то пасть в бою?
А если мне?
О чем я вспомню
и о чем забуду,
прислушиваясь к дорогой земле,
не веря в смерть,
упрямо веря чуду.
А если мне?
Еще не заржаветь
штыку под ливнем,
не размыться следу,
когда моим товарищам пропеть
со мною вместе взятую победу.
Ее услышу я
сквозь ход орудий,
сквозь холодок последней темноты...
Еще едят мороженое люди
и продаются мокрые цветы.
Прошла машина,
увезла гудок.
Проносит утро
новый запах хлеба,
и ясно тает облачный снежок
голубенькими лужицами неба.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
