Как бы ни казалось это странно,
Мнилось, мстилось, морок был, обман:
Я услышал голос океана,
Грустен был Великий Океан.
Он поведал мне (в бреду, возможно)
Что давно не чувствует любви;
Что ему неровно, и тревожно
Перемешаны его слои.
Он уже с трудом находит силы
Управлять течением судьбы.
И хоть сам он Вечная Могила,
Волны не хотят нести гробы.
Дно его единственная радость,
Потому что это связь с Землёй.
Там темно, там тяжесть и усталость,
Там давно заслуженный покой…
Я дивился (видимо – безмолвно)
Миражу, и призраку, и сну.
До сих пор не знаю безусловно:
Да не я ли сам иду ко дну?
Не последние ли это вспышки
Утонувшего в морской воде?
И любовь солёную, до крышки
Гроба, не отдал ли я тебе?..
Когда в пустыне, на сухой закон -
дожди плевали с высоты мечетей,
и в хижины вползал аккордеон,
тогда не просыпался каждый третий.
Когда в Европе, орды духовых
вошли на равных в струнные когорты,
аккордеон не оставлял в живых,
живых – в живых, а мертвых – даже в мертвых.
А нынче, он – не низок, не высок,
кирпич Малевича, усеянный зрачками,
у пианино отхватил кусок
и сиганул в овраг за светлячками.
Последний, в клетке этого стиха,
все остальные – роботы, подделки,
еще хрипят от ярости меха
и спесью наливаются гляделки.
А в первый раз: потрепанная мгла
над Сеной, словно парус от фелюки…
…аккордеон напал из-за угла,
но, человек успел подставить руки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
