На дне морском опять дождит. Мокруха.
За две секунды мир творит креветка.
Глядит на море мёртвая старуха
(труп чайки на скале).
Течёт монетка,
что выпала из паруса штанины
апостола какого-то - приблуды.
Пинают носом вещие дельфины
звезду.
Бренчат вулканы, как посуда.
Ещё Иона глоткой не окучен,
ещё Киприд не создали из мифа,
ещё крылатых железячек кучки
морским барашкам не вмешали в лимфу
песок панамский и кульбабный стронций.
Ещё не видел Магомет взрывчатку...
... стоит гора.
Под морем мокнет солнце,
шарахаясь от голубой перчатки.
2
Вышел сонный мальчик из пещеры:
"День" - на лбу написано тернинкой.
Дедушка в перчатках акушера
режет, как сальцо на чёрном рынке,
кожицу и рёбрышки минуток.
Шепелявит девочка-сиротка,
что не ела травку двое суток.
Грусть в глазах.
И буро-чёрный ротик.
Сновыгают наймытами тени
мимо яблок, пошлых и немытых.
Эпилептикально пляшет пена
на "Богданах" жёлтых в поле битвы
стёклышек, сердец и селезёнок.
Вылетают птички в юг историй.
Семь козлов-наложниц робинзонов
мечутся, пытаясь выдрать море
с горизонта, на который лапы
всё смелее смеют тыкать башни..
Всё творится частой громкой сапой -
растворимых скорше...
Спит на барже,
в ночь идущей, пару сек мальчишка.
Все тернинки сбились в белой чёлке.
Дедушка в перчатках режет шишки
и нарывы воздуха, отщёлкав
"эн" и "э" - оставленным орешком,
мягким и последним...
Старый зодчий-
отчим мира быстро-быстро режет:
"Все - уроды.
Выкидыши, в общем"....
3
Утром жасмином пахнешь.
Карандаши
сонно рисуют стрелки на красных веках.
Глазик, не дёргайся, солнышко, не дыши! -
морда - и так - что ухмылочка чебурека.
Лоб.
Занавеска морщинок, в которых - мор,
море, земля, и солнце, и тот охотник,
что полюбил медведицу, и сыр-бор,
взбитый из той пыли, по которой ходят
грубо-спортивно часы.
И - не с той ноги
снова.
И смрад в пещере.
В WC - разруха.
И телефон выбивает привет, как гимн:
"Ты там не сдохла после.., моя старуха?"
И - выходя качать у обвисших - мир,
и - выходя беременеть от воен,
Бабушка Воздух думает: "Я - упырь.
Крови напьюсь.
Успокоюсь.
На смерть повою".
Думает:
раньше - шесть дней, а сейчас - мильярд -
наоборот!
Ни выходных, ни славы.
Чокнутый паж.
Огнедышащий ветер-брат.
Зеркало-монстр: где саван, а где - красава?
Внуки вот только... выкидыши... мальки...
Как сотворять, убивая, легко и сладко!
Бабушка Воздух вбирает в пустую матку
море,
пещеру,
последний
звериный
крик.
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
