Свернулся клубочком, окуклился. Уютно. Правда тесновато. Ну, да – ничего, родное гнездышко. Разве бывает – лучше! Никуда не хочется – так хорошо! Что это – утро? Вечер? Так ли уж важно! Плотно эдак – зашторено, не понять сразу. Полежу немного, побалую себя сам! Спешить-то некуда.
Вчера еще нечем было подумать, что-то болело, мешало, так было странно. А сегодня уже и голова работает, посылает импульсы вопросов и получает точные ответы. Даже настроение поднимается! Хорошо! Стукну-ка я пяточкой в боковину. Подвигаюсь для разнообразия.Пятка в мягком отпружинила замедленно, но громко получилось, звучно. Натуральная кожа! Хорошо!
Ручки-ножки, ножки-ручки. Места мало, но польза есть. Ну вот – подвигался, размялся, кислорода в кровь нагнал, побежало по жилочкам. Жарко сразу стало и настроение себе поднял. Теперь замру, полежу тихонько, пусть думают, что меня нет. Согрелся. Совсем хорошо. Славно! В дрёмку потащило тихо, но настойчиво. Может поспать? Сладко так – вздздремнуть. Кто мне – указ! Сам себе хозяин! Глазоньки прикрою и плавно – отчалю в полезный сон. От как замечательно – сразу понесло легонечко… разморило. Сплошной размарин! Что-то отвлекает? Не дает сосредоточиться.
Вкусненькое что-такое…пахнет изумительно – м-м-м! Слюнки побежали, захотелось попробовать. Животворящее начало еды! Ладно – еще успеется, не убежит от меня никуда.
Тихо так. Только что-то зашумело, громнуло будто по трубам, грянуло вниз и унеслось. Эх-х-х – воды, мои годы! Какая-то жизнь снаружи инородная, шум. Пылесос включили или мусор вывозят? Машина протарахтела в мирке человеческих одежд и предметов. Школьники звонкоголосые пронеслись весёлым ураганом. Стремительно! Гладкие человеческие дитёныши. Мне бы так!
Снова стихло. О! Крик чей-то доносится. Отдаленно – не разобрать. Лифт мучительно скрежетнул, протащилась клеть, привёзла кого-то. Кто же это может быть? Впрочем меня это не касается. Не буду отвлекаться. Глазоньки прикрою и...
… Звонят! Требовательно так! Два длинных!
– Прости, диванчик! Пенсию принесли!
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
