... сидишь, как лотос - в нежности минут,
запачканной моментами иллюзий...
Катают ледяные лисы в лузы
ежонков, колобков... - как руки - муть
невидимого "завтра" с грифом "ни-
когда" - когда слетят с драконов ткани
на ветхом кимоно, и в небо канут
верёвочки от змеев, чтобы в пни
переродиться...
В нежности ужей,
в золотокожей гвоздевой истоме
издёвок невстречаний в жабрах дома
полуродного,
в скользком рубеже
(не "на", а "в") мучения и лжи
о нежности, колибриво-пушистой,
в руках-ветвях прокруста-массажиста,
в горчичинках из чачи и песчин -
о, как сидится в этом оливье!
Как дышится - дорогой и баранкой,
летящей в грудь злосчастным бумерангом -
за то, что смела сдвинуть к голове,
к зрачкам,
к предчувству - "завтра" и "вперёд"...
И вот - расплата -
катышки на нежном.
В шкатулке месяц ходит, как манежик -
от детских мёртвых взбрыков в божий рот.
И чашка с блюдцем - как полынь во рту.
И свет - пчела в растрёпанной побелке
стен, бородатых грустью, с карамелькой
застрявшей - "Нежно"...
"Нежно" - украдут.
Снесут.
Как нимбы - с плеч.
Как жаб - с болот.
Как дым - с театра старости и детства.
Сидишь, как лотос.
Под водой раздеться -
ещё тот фокус...
Нет.
Сидишь, как Лот -
в рассоле бабских всхлипов в немотень.
Сидишь, как лось - в иллюзии деревьев
с хрупчайшим вкусом.
Слева королева
в опале - Нежность - выжигает пень -
из влаги,
из верёвочных змеюк,
из стай драконов с воробьиной пастью...
И эта нежность - беспризорный пластырь.
Не взять.
Не дотянуться.
Ну...
...а вдруг...
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
