В тот незабываемый день уже вечером я понял, что со мной произойдёт что-то необыкновенное. Не прошло и двух часов, как я встретил Анатоля Франса на знаменитом острове неимператорских пингвинов. Сначала я чувствовал себя человеком и, преодолев робость перед великим французом,заговорил с ним. Но, увы мне, он говорил о таких вещах, которые давно недоступны моему неосоветскому сознанию.
Пока он говорил, кожа моя превращалась в пингвинью шкуру, руки, забыв пальцы в карманах брюк, стали похожи на крылья-ласты, и я мог обходиться без ботинок. Вот повезло, - подумал я - теперь обзавестись подружкой - и можно жить, пока не проснулся.
И всё-таки тогда я ещё способен был о чём-то думать, хотя и понимал, насколько далёк от меня Франсуа Тибо. Мне хотелось оправдать своё невежество, но разве мог я подумать, что мне удастся извлечь только жалкий нечленораздельный писк из своей прежде звонкоголосой гортани. А потом... а потом я плавал и нырял вместе с другими пингвинами, и мне было так хорошо, что я пытался смеяться. Я не чувствовал, что вода холодна, хотя берега острова были сплошь покрыты толстой коркой льда и припорошены снегом. Я наелся рыбы до того, что угощал ею свою подругу-пингвиниху.
О, рыба! Если бы я не был пингвином, я посвятил бы тебе оду или написал трактат в духе " Поэтического искусства" Буало. Я воспел бы каждую чешуйку, каждую косточку, каждый плавничок и, конечно, твой божественный вкус.
О, подарок судьбы! - я вообще перестал думать. Я чувствовал себя гениальным самцом-пингвином и ощущал каждой клеткой своего тела, как гаснут во мне лампочки второй сигнальной системы, а ёлочные фонарики первой всё ярче и ярче светятся в темноте.
Но почему он выбрал меня? За какие заслуги? Если бы я умел говорить, а не только писАть лапою на снегу, я попросил бы его превратить весь наш народ в пингвинов, и всем было бы хорошо. Ах, французы, разве могли они по достоинству оценить этот гениальный труд!
Реклама: Остров пингвинов - это идиллия и верх совершенства! Приезжайте и Вы обретёте забвение и отдых!
Наш адрес: Сон под ёлкой в Новогоднюю ночь; телефон: ВО-ОБ-РА-ЖЕ-НИЕ; обращаться после полуночи.
Но зачем позвал меня тот седой человек? Я его не знаю. И потом, если человек, значит, наверняка, - враг! Я боюсь его, но всё-таки осторожно иду на зов. И он, улыбаясь, гладит меня по голове...
Еще далёко мне до патриарха,
Еще на мне полупочтенный возраст,
Еще меня ругают за глаза
На языке трамвайных перебранок,
В котором нет ни смысла, ни аза:
Такой-сякой! Ну что ж, я извиняюсь,
Но в глубине ничуть не изменяюсь.
Когда подумаешь, чем связан с миром,
То сам себе не веришь: ерунда!
Полночный ключик от чужой квартиры,
Да гривенник серебряный в кармане,
Да целлулоид фильмы воровской.
Я как щенок кидаюсь к телефону
На каждый истерический звонок.
В нем слышно польское: "дзенкую, пане",
Иногородний ласковый упрек
Иль неисполненное обещанье.
Все думаешь, к чему бы приохотиться
Посереди хлопушек и шутих, -
Перекипишь, а там, гляди, останется
Одна сумятица и безработица:
Пожалуйста, прикуривай у них!
То усмехнусь, то робко приосанюсь
И с белорукой тростью выхожу;
Я слушаю сонаты в переулках,
У всех ларьков облизываю губы,
Листаю книги в глыбких подворотнях --
И не живу, и все-таки живу.
Я к воробьям пойду и к репортерам,
Я к уличным фотографам пойду,-
И в пять минут - лопаткой из ведерка -
Я получу свое изображенье
Под конусом лиловой шах-горы.
А иногда пущусь на побегушки
В распаренные душные подвалы,
Где чистые и честные китайцы
Хватают палочками шарики из теста,
Играют в узкие нарезанные карты
И водку пьют, как ласточки с Ян-дзы.
Люблю разъезды скворчащих трамваев,
И астраханскую икру асфальта,
Накрытую соломенной рогожей,
Напоминающей корзинку асти,
И страусовы перья арматуры
В начале стройки ленинских домов.
Вхожу в вертепы чудные музеев,
Где пучатся кащеевы Рембрандты,
Достигнув блеска кордованской кожи,
Дивлюсь рогатым митрам Тициана
И Тинторетто пестрому дивлюсь
За тысячу крикливых попугаев.
И до чего хочу я разыграться,
Разговориться, выговорить правду,
Послать хандру к туману, к бесу, к ляду,
Взять за руку кого-нибудь: будь ласков,
Сказать ему: нам по пути с тобой.
Май - 19 сентября 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
