Аве, железо...
Железом твоим укушенная в уголок
губ, принимавших рот твой и слова солёные (на беду),
падаю - словно снега беленький уголёк -
и воля моя заплетается в хищном льду.
Вера моя задыхается в розовой полынье,
в поле карликовых обид, разевающих львиный зев...
Вера моя беленой наливается, беленей
чудищей всех-всех-всех -
чудищей, таких детскеньких - до нельзя,
неправильных, увеченных - до юродств...
Голова моя, непокрытая мёртвая стрекоза,
карамельно влипается в звонкую зимью ось
земли, на которой (аве которой!) - мы -
распоротые, разбитые крови пряж
старушек морщинистых, цвета плодов хурмы -
напитываем божественный карандаш,
простой, как серый угол оплывших губ,
простой, как два несчастья квадратных туч...
И он рисует цветом на горстке круп
жемчужно-снежных луч - укусивший луч
за точку "вера" - в карликовых божков
в тулупах стеблей длинношеих под зевом львов...
на розовый мизинец подземных смол,
впитав которые, можно - хоть на войну,
на чёрный лоскут, что выгрызла солнце-моль
на шубе города...
Падаю в эту внутрь...
А ты, мой хороший (аве тебе!) - кусай! -
железом рта - в рот-разорванный-уголок...
На вере моей задыхается стрекоза,
но с каждым укусом в ней воскресает бог.
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,—
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.
Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.
Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?
Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.
За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.
И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,—
Встанет утро победы торжественной
На века.
1946
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
