http://www.reshetoria.ru/otvertka/otvertka_dnevnik/news2991.php
«И рвануло оттуда ветром, сбивающим дыхание, и таким ярким, невозможно ослепительным светом, что отвернувшись, закрывшись невольно, увидела она, что весь ее прежний мир померк, угас, замер..
Кончилось детство. И нет ни печали, ни слёз,
Только безумный бродяга – калека-разбойник
Свищет, как тысяча раненых в сердце драконих,
И под ногами кровавое месиво роз.
Плачь, потому что чудесный сияющий мир
Вмиг раскололся осколками детских игрушек,
С болью смотри на бессилие плюшевых тушек –
С детством ушло волшебство. И теперь это тир,
Где, в неизвестность шагая, научишься жить,
Рвать и откусывать плоть от врагов и парнёров.
Если прекрасна, то не избежать сутенёров.
Будешь всю жизнь ошибаться, ловя миражи,
Плакать в подушку, размазывать тушь. Поутру
В зеркале мельком не видеть следы угасанья,
Вздрагивать от ветерка и прохладных касаний
Памяти о материнских касаниях рук.
С бешеной страстью искать беззаботность в любви,
Вновь находя лишь шипы и увядшие розы,
Снова и снова – всё большие требовать дозы.
Но тот момент ускользает, лови не лови.
Ты, как проклятая, ищешь ту старую дверь,
Чтобы обратно зайти в то мгновение счастья,
Горечи, слёз и томления, чуда причастья,
смеси горючих приправ… Обезумевший зверь,
Не повернуть колесо, не нажать на повтор.
Но ничего не потеряно, сказка повсюду,
Просто сломай эти тонкие стены рассудка,
Просто шагни за обломки – Миры и Простор!
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
