Не оживляй меня, или я сразу умру –
бледной Одеттой в настурциях в масках кувшинок…
Снег в подвенечном наморднике прётся к пруду.
Снег, как собака, – лай-лай! – о плешивые шины
сизой телеги с соломой, по кромке небес,
кромке подола небес – лай-лай-лай-лай – до жути!
Кто там стоит на воротах в твой кукольный лес,
где на ветвях – парашюты?
Кто там?
Сто грамм пепелища?
Полёвка в сто грамм?
Кто там? – мышиный садовник в короне из свечек?
С пульсом жемчужным, фарфоровый изгнанный граф
с веткой, верхом на овечке?
Кто там?
Тик-тик…
Как перчатки, роняет в лесу
синие жёлуди время, и близится полночь…
Не оживляй меня!
Я, может быть, доползу,
сквозь мандаринную горечь…
Кто там, скажи мне?
Какой буратиновый Кай?
Что за Щелкунчик, распятый зубами на страхах?
Я научу их луною, в за-губочный край
спрятанной, в алый и чёрный окрашивать сахар.
Я научу их зрачками ступать на песок
(словно Русалочка), спать, обнимая крапиву…
Кто там за сказочник, вход на солёный восток
«к северу!» тычет лениво?
Кто там за путанник?
Не оживляй!
Дай взглянуть!
Глазки на цыпочках будут, не бойся, мой стражник…
Не оживляй меня!
Полночи близится кнут
к шее из дохлых мурашек…
Кто-то стоит на воротах, у стайки телег,
мерно стучавших о пояс при шаге под плугом…
…снег в подвенечном наморднике, раненный снег,
лыжей ужаленный в глотку, ботинками люков,
мёртвых собак голосами, водою святой,
где утопилась, как лебедь, Царевна-Из-Щётки…
Спой сквозь намордник: стоит кто за сказкой седой,
с синенькой жопкой?
…. снег воровала, и псов воровала, и лай,
чижиков баечки-баюшки, звёзды в болотах…
Не оживляй меня, лебедик,
не целовай:
мало ли, кто там…
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
