... из колодца не воду, а свет доносить до избы
(непослушные челюсти тянутся в страх или в пляс),
и из сора и ссор не калачик мучнистый повзбить,
а холодную мумию-плюшку, не йдущую в пасть.
...прах и глина, песок, чечевица, поганковый дождь...
Мы - исчадия тьмы. Даже губы сукровятся тьмой.
Я тебя нагадаю в лепешке - и ты не придешь.
И кукушкой распятой заржет-закричит домовой.
И я выйду во двор (и ты выйдешь из лесу - в себя) -
закочевятся пятки, прилипнув к синичным снегам...
И заплачем поземка о том, что подснежники спят,
отдаваясь мясистым ягам и костям-старикам.
Будет ветер объявлен - как выговор - куцей земле,
в башмачке из зефирных хрусталинок, в вечно-босом
и пластунском полете - к воде, где в туманистой мгле
плавниками о холод зудит летаргический сом.
Мы замерзнем. Как боги - под дулом людишеских па.
Мы замерзнем, как кони - в метельной и хищной возне
облаков и деревьев, под инеем прячущих скальп.
И увидим, как шествует памятник скорбной весне...
И увидим любовь - антилопу веревочных гну,
в четвереньках тепла ледяного, сплетенную в цепь...
Мы увидим верблюда надежды, на звездочный кнут
наступившего так, что ожог проступил на лице
темноты, и сочувствия пятна, как пятна луны,
проступили на почве, голодной до зернышек зла...
И, наевшись видений, как сельский дурак - белены,
мы почувствуем, как в наших пальцах стучат небеса:
как часы невозврата ко времени или к смертям,
как Авосевый рок "никогдашек", меняющих пол...
Я тебя не верну никаким золотым городам.
Ты стеной серебристого смеха сожмешь мой подол -
и - ни шагу ступить, и не рухнуть икарицей в след
своих бед и предчувствий...
Замерзшие выдохом - в вдох,
из колодца любви наш ворованный колющий свет
перемешивать будем, как некогда - любящий бог
замесил прах и глину в дыхание холода - так,
что лишь в глиняной корке морозной и звездном соку,
ты даешь мне свой рот, как наполненный светом черпак -
и я знаю, что тьмою ответить тебе не смогу.
Взгляни на деревянный дом.
Помножь его на жизнь. Помножь
на то, что предстоит потом.
Полученное бросит в дрожь
иль поразит параличом,
оцепенением стропил,
бревенчатостью, кирпичом -
всем тем, что дымоход скопил.
Пространство, в телескоп звезды
рассматривая свой улов,
ломящийся от пустоты
и суммы четырех углов,
темнеет, заражаясь не-
одушевленностью, слепой
способностью глядеть вовне,
ощупывать его тропой.
Он - твой не потому, что в нем
все кажется тебе чужим,
но тем, что, поглощен огнем,
он не проговорит: бежим.
В нем твой архитектурный вкус.
Рассчитанный на прочный быт,
он из безадресности плюс
необитаемости сбит.
И он перестоит века,
галактику, жилую часть
грядущего, от паука
привычку перенявши прясть
ткань времени, точнее - бязь
из тикающего сырца,
как маятником, колотясь
о стенку головой жильца.
<1993>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
