Конформное отображение Луны в стакан,
(в стакан не Лиотара, а Лакана,
который лучше Пёрлзова ведра)
отображенье мыслей моего дивана
в стальную ложечку. Мой брат
готовит хадж и месяц Рамазан
(не в рамках времени, а в бремени утрат
и в рампе освящения чачвана)
и пьет Луну из моего стакана,
и ложечкой мешает всё подряд,
и режет провод, что выходит в сад,
(где каждый Люмен люмпену был рад,
а нынче люпус эст коан напутствий)
вставляет в окна матовые стекла,
переключает телефонный аппарат
в фигуру украшения стола
(поверхность, принимающую пустость
и пусто возвращающую взгляд)
и гасит зеркало. Столешница промокла
слезами – Рай не радует (не рад),
та полка, на которой плакал Сад,
(Великий Маг (Магистр) отсутствий,
а не Великий Маг (Маркиз) про ад)
оставила опухший корешок,
полистно и побуквенно испитый,
конформно в исковерканное сито
(сосуд, влюбленный в собственный разлад,
где дно с недном заплетены искусно)
отобразивший солнечный поток,
и, утонув в нем чаянно и слитно,
я укрываюсь в сеть, своё пальто
(оно не греет – потому что устно,
а письменно – чуть жарче, словно град).
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
