Но после Гоголя писать о Пушкине как-то обидно.
А о Гоголе писать нельзя.
Поэтому я уж лучше ни о ком ничего не напишу.
Д.Хармс
***
Пушкин был великим поэтом и любил ассоциативное мышление. Однажды, в декабре, по дороге в Петербург, увидел он зайца – и возникла у него ассоциация с Сибирью. Тут же он вернулся в Михайловское записать стихотворение. Потом это стихотворение очень любил Герцен и всем показывал.
***
Илья Ефимович Репин написал портрет Мусоргского. Только написал – тот и помер. Написал портрет Куинджи – Куинджи помер. Писемского – помер. Начал писать Тютчева – Фёдор Иваныч и дожидаться не стал, помер на полпортрете. Заказали Илье Ефимычу из Киева Столыпина – холста не успел натянуть, Столыпина застрелили. Один Лев Николаевич Толстой устоял. Сколько не писал его Илья Ефимович – не помирал. Матёрый был человечище, глыба.
***
Николай Алексеевич Некрасов очень страдал от одиночества. Так и сказал однажды Панаеву: «Поверишь ли, друг, иной раз чернильницу бросить не в кого!» А потом добавил, пожимая ему локоть: «Отдай мне жену, друг Панаев!» Панаев, как человек интеллигентный, тут же и отдал. И никогда не жалел потом.
***
Пушкин любил, стоя на берегу моря, камнями кидаться, говоря при этом: «Прощай, свободная стихия!»
А камни, падая на дно морское, образовывали замысловатые композиции.
***
Как-то раз писатель Аркадий Петрович Гайдар встретил на троллейбусной остановке первого вице-премьера Егора Тимуровича Гайдара. Поглядел на него внимательно и спрашивает: «Товарищ, Вы не приходитесь родственником великому пролетарскому писателю Максиму Горькому?»
«Отнюдь!» - ответил польщённый Егор Тимурович, сел в подъехавший троллейбус и уехал на заседание редакционной коллегии.
А писатель Аркадий Петрович долго ещё стоял, бормоча себе под нос: «Нет! Где-то я его всё-таки видел!» Два троллейбуса пропустил таким образом.
***
Александр Исаевич Солженицын часто встречался на троллейбусной остановке с первым вице-премьером Егором Тимуровичем Гайдаром. И каждый раз приходил в негодование и плевал в урну. А Егор Тимурович ничего не мог поделать, поскольку урна для того и была предназначена.
***
Как-то раз писатель Аркадий Петрович Гайдар встретил на троллейбусной остановке Александра Исаевича Солженицына, а потом увидел подходящего к остановке Егора Тимуровича, который как раз собирался поехать на заседание редакционной коллегии. Аркадий Петрович Гайдар взял под руку Александра Исаевича Солженицына, отвел его подальше от урны и спросил конфиденциально:
– Товарищ, видите вон того товарища? Не приходится ли он случайно родственником великому пролетарскому писателю Максиму Горькому?
Александр Исаевич Солженицын пришёл в негодование, вырвал свою руку и возразил:
– Никому он не родственник. Это же – подлец Мишка Шолохов! Мне ли его не знать! Да я его даже без усов где хотите узнаю!
Подбежал к урне и всё-таки плюнул.
***
Великий поэт Серебряного века Валерий Брюсов очень ревновал свою жену к другому великому поэту Серебряного века – Андрею Белому. Однажды даже набил морду третьему великому поэту Серебряного века Константину Бальмонту. Тот тоже был подлец порядочный.
***
Великий поэт Серебряного века Константин Бальмонт, будучи женат на первой своей жене, от такой жизни выбросился из окна. Но с жизнью такой не покончил, а сломал руку и ногу. Рука, несмотря на уверения доктора, срослась нормально, а нога, несмотря на уверения доктора, срослась ненормально и стала короче. Так он и хромал всю жизнь, пока опять не выбросился из окна, будучи женат уже на третьей свей жене. И так удачно он выбросился, что сломал совсем другую ногу, и она стала ровно на столько же короче. Он и перестал хромать. Многие ему потом говорили: «Чего тянул? Раньше надо было выброситься, ещё при второй жене!»
Уже довольно лучший путь не зная,
Страстьми имея ослепленны очи,
Род человеческ из краю до края
Заблуждал жизни в мрак безлунной ночи,
И в бездны страшны несмелые ноги
Многих ступили — спаслися немноги,
Коим, простерши счастье сильну руку
И не хотящих от стези опасной
Отторгнув, должну отдалило муку;
Hо стопы оных не смысл правя ясной —
Его же помочь одна лишь надежна, —
И тем бы гибель была неизбежна,
Но, падеж рода нашего конечный
Предупреждая новым действом власти,
Произвел Мудрость царь мира предвечный,
И послал тую к людям, да, их страсти
Обуздав, нравов суровость исправит
И на путь правый их ноги наставит.
О, коль всесильна отца дщерь приятна!
В лице умильном красота блистает;
Речь, хотя тиха, честным ушам внятна,
Сердца и нудит и увеселяет;
Ни гневу знает, ни страху причину,
Ищет и любит истину едину,
Толпу злонравий влеча за собою,
Зрак твой не сильна снесть, ложь убегает,
И добродетель твоею рукою
Славны победы в мал час получает;
Тако внезапным лучом, когда всходит,
Солнце и гонит мрак и свет наводит.
К востоку крайны пространны народы,
Ближны некреям, ближны оксидракам,
Кои пьют Ганга и Инда рек воды,
Твоим те первы освещенны зраком,
С слонов нисшедше, счастливы приемлют
Тебя и сладость гласа твого внемлют.
Черных потом же ефиоп пределы,
И плодоносный Нил что наводняет,
Царство, богатством славно, славно делы,
Пользу законов твоих ощущает,
И людей разум грубый уж не блудит
В грязи, но к небу смелый лет свой нудит.
Познал свою тьму и твою вдруг славу
Вавилон, видев тя, широкостенный;
И кои всяку презрели державу,
Твоей склонили выю, усмиренны,
Дикие скифы и фраки суровы,
Дав твоей власти в себе знаки новы.
Трудах по долгих стопы утвердила,
Седмью введена друзьями твоими
В греках счастливых, и вдруг взросла сила,
Взросло их имя. Наставленный ими
Народ, владетель мира, дал суд труден:
Тобой иль действом рук был больше чуден.
Едва их праздность, невежства мати
И злочинств всяких, от тя отлучила,
Власть уж их тверда не могла стояти,
Презренна варвар от севера сила
Западный прежде, потом же востока
Престол низвергла в мгновение ока.
Была та гибель нашего причина
Счастья; десница врачей щедра дала
Покров, под коим бежаща богина
Нашла отраду и уж воссияла
Европе целой луч нового света;
Врачей не умрет имя в вечны лета.
Мудрость обильна, свиту многолюдну
Уж безопасна из царства в другое
Водя с собою, видели мы чудну
Премену: немо суеверство злое
Пало, и знаем служить царю славы
Сердцем смиренным и чистыми нравы.
На судах правда прогнала наветы
Ябеды черной; в войну идем стройны;
Храбростью ищем, искусством, советы
Венцы с Победы рук принять достойны;
Медные всходят в руках наших стены,
И огнь различны чувствует премены.
Зевсовы наших не чуднее руки;
Пылаем с громом молния жестока,
Трясем, рвем землю, и бурю и звуки
Страшны наводим в мгновение ока.
Ветры, пространных морь воды ужасны
Правим и топчем, дерзки, безопасны.
Бездны ужасны вод преплыв, доходим
Мир, отделенный от век бесконечных.
В воздух, в светила, на край неба всходим,
И путь и силу числим скоротечных
Телес, луч солнца делим в цветны части;
Чувствует тварь вся силу нашей власти.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
