Но после Гоголя писать о Пушкине как-то обидно.
А о Гоголе писать нельзя.
Поэтому я уж лучше ни о ком ничего не напишу.
Д.Хармс
***
Пушкин был великим поэтом и любил ассоциативное мышление. Однажды, в декабре, по дороге в Петербург, увидел он зайца – и возникла у него ассоциация с Сибирью. Тут же он вернулся в Михайловское записать стихотворение. Потом это стихотворение очень любил Герцен и всем показывал.
***
Илья Ефимович Репин написал портрет Мусоргского. Только написал – тот и помер. Написал портрет Куинджи – Куинджи помер. Писемского – помер. Начал писать Тютчева – Фёдор Иваныч и дожидаться не стал, помер на полпортрете. Заказали Илье Ефимычу из Киева Столыпина – холста не успел натянуть, Столыпина застрелили. Один Лев Николаевич Толстой устоял. Сколько не писал его Илья Ефимович – не помирал. Матёрый был человечище, глыба.
***
Николай Алексеевич Некрасов очень страдал от одиночества. Так и сказал однажды Панаеву: «Поверишь ли, друг, иной раз чернильницу бросить не в кого!» А потом добавил, пожимая ему локоть: «Отдай мне жену, друг Панаев!» Панаев, как человек интеллигентный, тут же и отдал. И никогда не жалел потом.
***
Пушкин любил, стоя на берегу моря, камнями кидаться, говоря при этом: «Прощай, свободная стихия!»
А камни, падая на дно морское, образовывали замысловатые композиции.
***
Как-то раз писатель Аркадий Петрович Гайдар встретил на троллейбусной остановке первого вице-премьера Егора Тимуровича Гайдара. Поглядел на него внимательно и спрашивает: «Товарищ, Вы не приходитесь родственником великому пролетарскому писателю Максиму Горькому?»
«Отнюдь!» - ответил польщённый Егор Тимурович, сел в подъехавший троллейбус и уехал на заседание редакционной коллегии.
А писатель Аркадий Петрович долго ещё стоял, бормоча себе под нос: «Нет! Где-то я его всё-таки видел!» Два троллейбуса пропустил таким образом.
***
Александр Исаевич Солженицын часто встречался на троллейбусной остановке с первым вице-премьером Егором Тимуровичем Гайдаром. И каждый раз приходил в негодование и плевал в урну. А Егор Тимурович ничего не мог поделать, поскольку урна для того и была предназначена.
***
Как-то раз писатель Аркадий Петрович Гайдар встретил на троллейбусной остановке Александра Исаевича Солженицына, а потом увидел подходящего к остановке Егора Тимуровича, который как раз собирался поехать на заседание редакционной коллегии. Аркадий Петрович Гайдар взял под руку Александра Исаевича Солженицына, отвел его подальше от урны и спросил конфиденциально:
– Товарищ, видите вон того товарища? Не приходится ли он случайно родственником великому пролетарскому писателю Максиму Горькому?
Александр Исаевич Солженицын пришёл в негодование, вырвал свою руку и возразил:
– Никому он не родственник. Это же – подлец Мишка Шолохов! Мне ли его не знать! Да я его даже без усов где хотите узнаю!
Подбежал к урне и всё-таки плюнул.
***
Великий поэт Серебряного века Валерий Брюсов очень ревновал свою жену к другому великому поэту Серебряного века – Андрею Белому. Однажды даже набил морду третьему великому поэту Серебряного века Константину Бальмонту. Тот тоже был подлец порядочный.
***
Великий поэт Серебряного века Константин Бальмонт, будучи женат на первой своей жене, от такой жизни выбросился из окна. Но с жизнью такой не покончил, а сломал руку и ногу. Рука, несмотря на уверения доктора, срослась нормально, а нога, несмотря на уверения доктора, срослась ненормально и стала короче. Так он и хромал всю жизнь, пока опять не выбросился из окна, будучи женат уже на третьей свей жене. И так удачно он выбросился, что сломал совсем другую ногу, и она стала ровно на столько же короче. Он и перестал хромать. Многие ему потом говорили: «Чего тянул? Раньше надо было выброситься, ещё при второй жене!»
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
Решка
Вместо посвящения
По волнам блуждаю и прячусь в лесу,
Мерещусь на чистой эмали,
Разлуку, наверно, неплохо снесу,
Но встречу с тобою — едва ли.
Лето 1963
1. Предвесенняя элегия
...toi qui m'as consolee. Gerard de Nerval
Меж сосен метель присмирела,
Но, пьяная и без вина,
Там, словно Офелия, пела
Всю ночь нам сама тишина.
А тот, кто мне только казался,
Был с той обручен тишиной,
Простившись, он щедро остался,
Он насмерть остался со мной.
10 марта 1963
Комарово
2. Первое предупреждение
Какое нам в сущности дело,
Что все превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.
6 июня 1963
Москва
3. В Зазеркалье
O quae beatam, Diva,
tenes Cyprum et Memphin...
Hor.
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать — та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами...
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом все страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.
5 июля 1963
Комарово
4. Тринадцать строчек
И наконец ты слово произнес
Не так, как те... что на одно колено —
А так, как тот, кто вырвался из плена
И видит сень священную берез
Сквозь радугу невольных слез.
И вкруг тебя запела тишина,
И чистым солнцем сумрак озарился,
И мир на миг преобразился,
И странно изменился вкус вина.
И даже я, кому убийцей быть
Божественного слова предстояло,
Почти благоговейно замолчала,
Чтоб жизнь благословенную продлить.
8-12 августа 1963
5. Зов
В которую-то из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта — исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
1 июля 1963
6. Ночное посещение
Все ушли, и никто не вернулся.
Не на листопадовом асфальте
Будешь долго ждать.
Мы с тобой в Адажио Вивальди
Встретимся опять.
Снова свечи станут тускло-желты
И закляты сном,
Но смычок не спросит, как вошел ты
В мой полночный дом.
Протекут в немом смертельном стоне
Эти полчаса,
Прочитаешь на моей ладони
Те же чудеса.
И тогда тебя твоя тревога,
Ставшая судьбой,
Уведет от моего порога
В ледяной прибой.
10-13 сентября 1963
Комарово
7. И последнее
Была над нами, как звезда над морем,
Ища лучом девятый смертный вал,
Ты называл ее бедой и горем,
А радостью ни разу не назвал.
Днем перед нами ласточкой кружила,
Улыбкой расцветала на губах,
А ночью ледяной рукой душила
Обоих разом. В разных городах.
И никаким не внемля славословьям,
Перезабыв все прежние грехи,
К бессоннейшим припавши изголовьям,
Бормочет окаянные стихи.
23-25 июля 1963
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Мы видели один, но сила
Была в нем как приход весны.
1965
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
