город неосторожен, неприветлив и сложен
из сгоревшего угля, из впалой листвы
проступают на туфлях затрещины кожи
утомленной литвой заскорузлой мордвы
не найти ни следа, ни подследа, ни пледа
берегущего иноходь долгой судьбы
на которой каленость простого ответа
вьет чужие цветы прорезной красоты
вьют хрустальные стразы холёные фразы
о прославленных буднях сынов и отцов
неизбежных чухонцев, немыслимой фрязи
разбазаривших строфы начал и концов
непрочитанных дум бесконечные шумы
не построенных загодя синих кремлей
на промокшем заводе чувашские чумы
как на месте полей паруса кораблей
город предрасположен и уже заполошен
переполнен, пропитан и распотрошен
голубой коктебель не любил так волошин
как зеленый коктейль ненавидит крюшон
допивая, врезается в камень стаканом
итальянское медленно бьется стекло
на оси ординат город спит тараканом
и ползет по абсциссе как сонный циклоп
спит зеленая ваза прикрытого глаза
непростительно давний бесцельный намёк
этажи поглощает в себя протоплазма
оставляя сверкать светофор-рагнарёк
совершенная боль неуютного царства
постепенно врастает в мой нежный бетон
и опять начинается ночь и лекарством
окружающий мир и пронзительный сон
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
