Я нырнула под волну, которая искрилась на фотообоях.
Сразу жара отступила, прохладная вода мягко заструилась вдоль боков. По привычке я всплыла на поверхность… Солнце слепило глаза и вода набиралась в уши. Вдохнув побольше воздуха, я нырнула в глубокую синеву. Много ли времени прошло? Нет, конечно. Захотелось вдохнут, в висках застучало, и мне показалось, что я просто взорвусь. И этот страх… О как же мы привыкли дышать воздухом, пусть с выхлопными газами, и всякой вонью, но воздухом. Но вдохнуть всё равно пришлось… Страх пропал, и появилось ощущение какой-то наполненности и тяжести.
Я плавно опускалась спиною вниз. Я думала, что вниз, потому что пятно света вверху становилось всё меньше, а свет через него проникал более размытым.
Почему-то вспомнился эпизод из детства. Я увидела себя первоклашкой, которая сидит рядом с училкой и плачет. Не помню, конечно, чем мы, малышня, так её расстроили. Учительница, молодая женщина с блестящими светлыми волосами, собранными в пучок, расплакалась. А я села рядом и тоже начала плакать, может, от жалости к ней? Не знаю. И теперь слёзы подступили к глазам. Но уже, наверное, от жалости к себе. Только они не стекли по щекам, а смешались с морской водой. Как будто их и не было вовсе.
Я видела свою левую руку… она парИла совсем рядом и была такой невесомой, совсем лёгкой. Рука казалась длинной странной рыбой с хвостом вместо кисти. Но вот волосы наплыли на лицо, мешая смотреть. Обычно так волосы заслоняют лицо, когда сильный ветер дует в спину и сдувает их вперёд.
Я плавно легла на песок. Наверное, вода была рада, что я теперь в ней навсегда, поэтому она так бережна со мною… Я смотрела перед собой… Глаза привыкли в сумраку. Песчинки вокруг меня улеглись. Вода казалась темно-бирюзовой, очень похожей на ту, что в Синей бухте Нового Света… Было очень красиво и тихо. Рыбёшки ловили пузырьки воздуха, которые поднимались от водорослей… Большой краб уселся мне на руку… Может, принюхивается, ещё откусит палец – подумалось мне. Что же это я лежу - нужно вставать…
Ордена и аксельбанты
в красном бархате лежат,
и бухие музыканты
в трубы мятые трубят.
В трубы мятые трубили,
отставного хоронили
адмирала на заре,
все рыдали во дворе.
И на похороны эти
местный даун,
дурень Петя,
восхищённый и немой,
любовался сам не свой.
Он поднёс ладонь к виску.
Он кривил улыбкой губы.
Он смотрел на эти трубы,
слушал эту музыку .
А когда он умер тоже,
не играло ни хрена,
тишина, помилуй, Боже,
плохо, если тишина.
Кабы был постарше я,
забашлял бы девкам в морге,
прикупил бы в Военторге
я военного шмотья.
Заплатил бы, попросил бы,
занял бы, уговорил
бы, с музоном бы решил бы,
Петю, бля, похоронил.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
